Бакинские кладбища: тишина, в которой стыдно жить и страшно умирать СИТУАЦИЯ

Говорят, что историю города можно изучать по старым кладбищам. Многие из них со временем превращаются в музеи под открытым небом - свидетельства эпох, судеб и традиций. Но, к сожалению, время редко бывает милостиво к таким местам памяти. Исключением не стало и старейшее бакинское кладбище - Ясамальское.

Первые захоронения на нем появились еще в 70-е годы XVI века. Это древнее кладбище известно не только как место упокоения, но и как важный исторический памятник, на котором запечатлена многовековая история города. Оно сохраняло свое значение на протяжении столетий, переживая смену эпох, правителей и вероисповеданий.

Позднее, уже в 1940 году, Ясамальское кладбище было официально оформлено как многоконфессиональный некрополь. Сегодня оно включает три участка: мусульманский, иудейский и христианский. Это один из редких примеров места, где в покое соседствуют разные культуры и веры, отражая дух бакинской толерантности.

Однако время беспощадно. Осевшие могилы, сломанные памятники, проржавевшие ограды и разбросанный повсюду бытовой мусор превратили некрополь в полузаброшенный парк. Высохшие ветви деревьев падают прямо на надгробия, перекрывая узкие тропинки, ведущие к старым каменным захоронениям. Тишина здесь не умиротворяет, она тревожит.

«Судить о культуре народа можно по состоянию кладбищ и по чистоте отхожих мест», - писал Валентин Пикуль в романе «Каторга». И если с отхожими местами в Баку за последние годы стало все более-менее в порядке, то вот с кладбищами совсем иная история.

Когда память превращается в пепел

В редакцию Vesti.az обратилась Юлия Фролова, которая на этой неделе решила навестить могилы своих предков. Сказать, что она редко приезжает на кладбище, было бы неправдой. В отличие от тех, кто уехал, загружен работой или уже не в силах из-за возраста и здоровья, Юлия Владимировна старается бывать там регулярно - раз в два-три месяца.

«Я стараюсь как можно чаще ездить, убирать там все. Хотела вот в этом году покрасить ограду, но у меня не получилось», - говорит она, стараясь быть спокойной, но в голосе слышится боль.

Картина, которая предстала перед ее глазами в этот раз, шокировала.

«Сегодня я поехала на кладбище, у меня там такое творится - это вообще невозможно. Я была в последний раз в августе, а сегодня поехала и увидела страшную картину: памятник разбит, все деревья сломаны, само кладбище в таком состоянии, что «мама не горюй»... Деревья поджигают, валятся именно подожженные, и видно, что они поломались не от ветра, а от огня. Я до сих пор в себя прийти не могу», - рассказывает женщина.

Еще в августе с ее семейного захоронения украли скамейку, жасминовые кусты и вырвали с корнем несколько молодых елей. В память о бабушке, которая «очень любила эти цветочки», Фролова посадила сорок новых кустиков жасмина. В этот раз все уничтожили: сожгли кусты, разрушили памятник, повалили деревья…

Юлия Владимировна пошла искать директора кладбища, но, как это часто бывает, на месте его не оказалось. Ее встретили двое сотрудников треста, отказавшиеся назвать свои имена. Один из них, мужчина постарше, говорил тихо, советовал «прийти завтра, чтобы разобраться», а вот второй – молодой - вдруг сорвался и стал кричать на женщину.

«Я там чуть в обморок не упала от его крика, ничего даже не поняла: за что он на меня так?.. Ноги подкосились, еле до остановки дошла. Думала, инсульт стукнет…», — вспоминает она, едва сдерживая слезы.

… Первые семейные захоронения Фроловых на Ясамальском кладбище появились еще в 1956 году, тогда здесь похоронили ее деда, Михаила Павловича Фролова. В 1967-м рядом легла сестра Юлии Владимировны, в 1973-м - тетя, в 1986-м - бабушка, в 1991-м - отец, а годом позже — папина сестра. В 2000-е сюда же с Монтинского кладбища была перезахоронена бабушка по материнской линии. Семь могил - семь судеб, как страницы старого семейного альбома, где каждый снимок хранит боль, любовь и память.

Михаил Павлович Фролов, 1912 года рождения, человек, чье захоронение теперь изуродовано, прошел всю Великую Отечественную войну, а затем участвовал и во Вьетнамской кампании. Домой, к семье, он вернулся только в 1946-м. Прожил всего десять мирных лет - преждевременная смерть напомнила о фронтовых ранениях.

Это лишь одна могила… но таких историй на Ясамальском кладбище - сотни. И каждая разрушенная плита - не просто след времени, а немой укор живым.

Торговля «вечным покоем»

Сама территория Ясамальского кладбища - за исключением ухоженных участков по центральной дороге - находится в удручающем состоянии. Особенно плачевно выглядят старые захоронения: покосившиеся кресты, разрушенные надгробья, заросшие тропинки и груды мусора, среди которых едва угадываются фамилии, стертые временем и равнодушием.

Ходят слухи, - хотя, какие это слухи, если это известно всем бакинцам. И уж тем более тем, чьи родные захоронены на территории этого кладбища - что заброшенные и редко посещаемые могилы на этом кладбище попросту разрушают, а освободившиеся участки затем продают. Иногда становится невозможно найти то или иное захоронение по той простой причине, что на его месте уже чужая могила…

Территория самого древнего кладбища Абшерона, на котором покоится вся история Баку, превратилась в некий рынок «вечно недвижимости» в «центре города». И, рядом с громадьем мраморных великолепий - горы мусора на соседних могилах, разбитые плиты, сожженные деревья...

Конфессиальная принадлежность в данном случае не имеет никакого значения. По той простой причине, что рядом с разбитым памятником Фролова, всего в нескольких шагах, можно увидеть засыпанную сваленными деревьями и мусором мусульманскую могилу. Видимо по той простой причине, что у тех, кто творит подобный беспредел есть один единственный бог – деньги и безудержная жажда наживы…

Так, один из древнейших некрополей Баку - место, где покоятся целые поколения, - постепенно превращается в поле забвения и безмолвного бизнеса на костях.

Забвение на 8-м километре

Не лучше обстоят дела и на кладбище в поселке 8-й километр. Здесь та же картина запустения и человеческого равнодушия: выдранные скамейки и столы, обугленные деревья, сорняки, пробивающиеся сквозь трещины старых плит. В некоторых местах видны следы поджогов: черные разводы на камне, оплавленные венки и мусор, который никто не убирает. Даже там, где кто-то старается поддерживать порядок, чистота соседствует с хаосом: тот, кто очищает собственную могилу, обычно просто сгребает мусор на соседнюю.

И хотя кладбище на 8-м километре считается менее «престижным», чем Ясамальское, оно также находится в черте города, в шаговой доступности от жилых районов и транспортных развязок. Казалось бы, городская инфраструктура должна облегчать уход и контроль за территорией, но на деле царят тот же беспорядок и безразличие. Люди, приходящие почтить память близких, вынуждены пробираться через бурьян и мусор, чувствуя себя не на кладбище, а на заброшенной свалке.

Когда память умирает вместе с порядком

Сегодня бакинские кладбища указом Президента переданы под контроль муниципалитетов, однако на деле этот «контроль» сводится к бесконечным оправданиям. Руководство кладбищ привычно валит вину на бродячих собак, бездомных, лис и отсутствие субсидий на охрану. Но, по сути, многое можно было бы решить простыми мерами: достаточно хотя бы закрывать кладбища на ночь, как это делают во многих странах.

В столице давно введены штрафы за мусор, брошенные окурки и прочие нарушения, но почему бы не распространить эти правила и на кладбища? Достаточно поставить урны и контейнеры для отходов. Ведь людям банально некуда выносить мусор после уборки могил. Вроде есть частные службы, сотрудники которой за определенную сумму в месяц обязуются следить за состоянием захоронения, и это правда очень удобно. Но даже этим сноровистым людям необходимо где-то утилизировать собранный с участков мусор!

Самое поразительное, что на кладбищах в регионах ситуация куда лучше. Там есть и мусорные баки, и туалеты, и вода для омовения, чистые дорожки и порядок. А вот в столице, Баку - городе, который претендует на современность и комфорт, кладбища превращаются в символ безответственности. Что-то явно пошло не так и, похоже, не только с городом, но и с его жителями...