Безграничные ограничения Размышления Эмина Галалы

Мир, разделенный не просто границами, а каменными стенами с колючей проволокой и автоматчиками на башнях, с летательными аппаратами, осуществляющими контроль как на суше, так и на море, давно не фантастика. 

Это реальность. В 1977 году стена выросла между Северной и Южной Кореей, которая является одной из самых охраняемых границ в мире. Такой же считалась израильская стена, отделяющая страну от Палестинской автономии с начала 2000-х годов, но, как показал октябрь 2023-го, никаких гарантий безопасности она не дает. Про стену на границе США и Мексики давно известно, хотя после возвращения во власть президент Трамп сместил акценты, и приоритетом является высылка незаконных мигрантов и разъяснение неизбежности выдворения тем, кто планирует несанкционированное переселение. Не забывайте про Великую китайскую стену – в конце концов, ее целью было отбить охоту неограниченного перемещения, заодно четко фиксируя «наше – не наше» применительно территорий неделимой китайской империи.

Но были и другие стены. Знаменитая Берлинская, длиной в 155 километров, с 1961 года разделявшая город. Она рухнула в 1989-м. «Стены мира» в Северной Ирландии, разделявшие католические и протестантские районы, стоят до сих пор, но сегодня являются, по сути, туристическими достопримечательностями. 

И еще относительно недавно казалось, что такая же судьба ждет все стены мира. Эйфория начала 90-х после бесславного конца СССР подразумевала свободу, открытость и тотальное братание (и «сестрирование»). Отмена внутренних границ Европейского Союза казалась естественным и правильным решением. Что большинство остальных стран мира (по крайней мере, все адекватные) последуют примеру, казалось вопросом времени. Но фокус, как говорится, не вышел. Недолго музыка играла.

Порвавшая с тяжелым прошлым времен холодной войны планета, в какой-то момент частично уверовавшая в старт в «прекрасное завтра», не заметила балласт печальных «приветов» из дня вчерашнего. Но они никуда не делись и напоминали о себе кровавыми конфликтами и стремительно растущими противоречиями между теми, чья дружба казалась нерушимой (помните «друг Борис» и «друг Билл»?). Страшный русский медведь, исчезнувший на бескрайних сибирских просторах, оказывается, просто пребывал в зимней спячке. Проснувшись, он вновь предстал в ужасающей красе – или в великолепной кошмарности – и немедля возобновил вечный спор с не менее своенравным североамериканским собратом и целой группой «львов» и «орлов».

Но все это абстрактно. А правда в том, что мы живем в эпоху глобальной поляризации. Мосты горят и рушатся, дистанция между странами становится все глубже и глубже. Страны закрывают границы для определенных категорий граждан, и такие категории растут не по дням, а по часам. Получение виз становится все более сложным процессом. Множится число и громче голоса проповедников великого разлома – религиозного, географического, национального. Какого угодно, но суть одна – противостояние, неприятие, ненависть. 

Людей, стабильно подливающих масло в огонь азербайджано-российских противоречий в последнее время, более чем достаточно, я не стремлюсь примкнуть к их числу. Россия — наш сосед, и нам важно поддерживать хорошие отношения, несмотря на все сложности. Но не могу не отметить, что одной из особенностей российского социума является его агрессивная закрытость. Вы можете приехать в США и стать там американцем азербайджанского происхождения. Да, вам придется изрядно попотеть, чтобы найти себя и заслужить, а порой и вырвать место под солнцем. Но это возможно, и примеров тому миллионы и миллионы. В России вы всегда останетесь «чужим», даже с российским паспортом, даже добившись успеха в выбранной профессии и обзаведясь сотнями друзей и знакомых. Желаете поспорить? У США регулярно возникают проблемы с самыми разными странами. По разным причинам. Когда в последний раз они проецировались на положение граждан США, которые являются выходцами из этих стран? Я не имею в виду бытовой расизм и выходки идиотов, я о политике государства. А вот в России это несколько по-иному. Нет, даже не «несколько». Очень даже «сколько».

Сколько грузин — граждан России поплатились за свои фамилии в 2008 году во время российско-грузинской войны? А сколько российских «азербайджанцев» (граждан Российской Федерации) резко оказались «не ко двору» с момента ухудшения двухсторонних отношений? Выходцы из «неугодной» страны сразу становятся мальчиками для битья, даже не имея никакого отношения к сути проблемы. Если завтра у Кремля испортятся отношения, скажем, с Тринидадом и Тобаго, то я не завидую уроженцам этого островного государства, обосновавшимся в России. Если они есть. Хотя уверен, что есть. И даже если нет, все равно найдут. 

Есть фраза «ломать — не строить». Она иногда не применима. Иногда легко именно строить — стены, преграды, барьеры. К сожалению, сегодня это очень модно. Тем ценнее те, кто строят дороги и пытаются найти точки соприкосновения в разгар шторма, разбрасывающего людей, народы и страны на большие расстояния и оставляющего их на диаметрально противоположных позициях. Ведь — простите за каламбур — за безграничными ограничениями часто проглядывает ограниченность самих «ограничителей».