Борис Навасардян: Необходимо использовать то окно возможностей, которое может захлопнуться в любой момент ИНТЕРВЬЮ

Азербайджано-армянские отношения сегодня развиваются заметно активнее, чем прежде. Процесс фактически сдвинулся с мертвой точки после 8 августа, когда в Вашингтоне была парафирована Совместная декларация при посредничестве президента США Дональда Трампа. На фоне этой динамики начал формироваться и прямой диалог между представителями гражданского общества: состоялись первые взаимные визиты в Баку и Ереван.

Вместе с тем вокруг региона разворачиваются серьезные геополитические процессы, которые напрямую отражаются на мирном треке и на общем характере отношений между Баку и Ереваном. О том, какие риски несут в себе как сам мирный процесс, так и внешние геополитические факторы, в интервью Vesti.az рассказал армянский политолог, участник инициативы «Мост мира» Борис Навасардян.

— С августа этого года в отношениях Армении и Азербайджана фактически открылась новая страница. Но, как мы все понимаем, это пока хрупкий мир, нежели устойчивое состояние. Какие риски вы видите для этого мира? Например, в Баку считают, что возвращение в руководство карабахского клана в Ереване станет сигналом прихода к власти партии войны. Какие угрозы, на ваш взгляд, наиболее реальны?

— На мой взгляд, риски скорее обусловлены внешними факторами, которые очень изменчивы, а ситуация внутри нашего региона остается волатильной. Крупный сдвиг в августе сего года произошел во многом благодаря волевой инициативе президента США — ведь даже процедуре подписания согласованных документов необходимо было придать вес и прочность. Между тем срок Дональда Трампа в Белом доме ограничен, а выборы в обе палаты Конгресса США могут уже через год ограничить возможности президента проявлять такую же решительность. Даже при нынешнем относительно благоприятном раскладе для Трампа шатдаун вызвал определенную задержку в переговорах по TRIPP. Поэтому ослабление позиций трампистов в законодательном органе после выборов — сценарий вполне реальный — может привести к новым проблемам. Огромное влияние на наш регион может, естественно, оказать и ситуация в российско-украинском противостоянии. Реализация в той или иной форме обсуждаемых сегодня предложений по урегулированию будет с большой долей вероятности означать активизацию Москвы в нашем направлении. И сохранение к тому времени неопределенности в процессе нормализации армяно-азербайджанских отношений может внести коррективы в поведение Баку и Еревана. Нельзя сбрасывать со счетов и нестабильность вокруг Ирана. На примере 12-дневной ирано-израильской войны мы убедились в том, насколько чутко реагируют наши страны на происходящее с южным соседом...

Что касается выборов в Армении, я не склонен драматизировать ситуацию. С одной стороны, Никол Пашинян настроен весьма решительно и власть отдавать отнюдь не собирается. С другой — даже смена правящей политической силы не может привести к отказу от прагматичных подходов в соответствии с геополитическими реалиями. Надеюсь, и Азербайджан проявит в таком случае хладнокровие и не воспримет исход выборов как casus belli. Разумеется, в плане преемственности переговорного процесса могут возникнуть проблемы, ведь и Николу Пашиняну с Ильхамом Алиевым потребовалось немало времени для притирки.

Как бы то ни было, с учетом как внешних, так и внутренних факторов нашим странам необходимо использовать то окно возможностей, которое открылось в последнее время, но, как показывает анализ происходящих событий, может захлопнуться в любой момент. Поэтому крайне важно продвинуться как можно дальше и быстрее по всем направлениям мирного процесса, чтобы сделать его достижения необратимыми — независимо от изменения контекста.

— Сегодня информационное поле переполнено конфликтами в разных частях мира, из-за чего мало кто замечает происходящие на Южном Кавказе тектонические изменения. Все три страны региона в той или иной форме движутся к унификации политической конъюнктуры, что вызывает недовольство у отдельных геополитических центров. Как вы видите дальнейшее развитие геополитических процессов в регионе Южного Кавказа?
— На Южном Кавказе происходят довольно противоречивые процессы. Их трудно уложить в единый сценарий. Грузия из «отличницы» в условном регионе Восточного партнерства стала мишенью самой острой критики и даже санкционных угроз со стороны западных партнеров, прежде всего Европейского Союза. Армения, несмотря на членство в Евразийском экономическом союзе и тревожные сигналы о нарушениях прав человека и демократических свобод, наоборот, удостаивается комплиментов из тех же геополитических центров. По крайней мере, до последнего времени страна  улучшала свои позиции в разного рода международных рейтингах. Это является свидетельством отступления стран постсоветского пространства, и не только, от идеалов, с которыми Южный Кавказ вступал в эпоху независимости 35 лет назад. На этом фоне и в свете упомянутых идеалов Армения смотрится со стороны относительно неплохо.

Азербайджан, избравший иную, чем соседи по региону, модель государственного развития, все больше принимается международным сообществом таким, какой он есть, и, если вывести за скобки его особые отношения с Турцией, Пакистаном и Израилем, вызывает интерес прежде всего как экономический партнер в широком смысле этого понятия. При том, что в описании ситуации я сделал акцент на внутриполитических различиях, они, разумеется, обусловлены и более широкими — геополитическими — трансформациями. На первый взгляд перед нами предстает картина довольно разобщенного региона, или не региона вовсе, а просто тройки стран с общими границами.

Но есть и существенные склеивающие обстоятельства: общее прошлое в составе единого государства, инерционное влияние которого пока не улетучилось, и ожидания того, как будут формироваться отношения Еревана и Баку в постконфликтных условиях. Последнее я бы назвал стержнем, на который могут нанизываться регионообразующие звенья. То есть региональная идентичность будет определяться не интеграцией с тем или иным геополитическим проектом — будь то СНГ или ЕС — с вытекающей из этого моделью государственности, а общими собственными интересами стабильности и развития. По мере того как будут разрешаться проблемы между Арменией и Азербайджаном, в процесс, полагаю, будет активнее вовлекаться и Грузия, которой в разные периоды было свойственно дистанцирование от внутренней южнокавказской реальности.

— В последние годы Азербайджан заметно укрепил свои позиции в регионе Центральной Азии, делая ставку на Средний коридор и на углубление интеграции тюркского мира. В этом контексте дорога TRIPP становится ключевым элементом всех этих процессов, фактически превращая Армению в часть нового интеграционного пространства. Насколько в Армении относятся к этим процессам доброжелательно, а не настороженно?
— Показной скептицизм в отношении проектов, ориентированных на связанность (connectivity) как ключевую перспективу для развития Южного Кавказа, обусловлен внутриполитической повесткой в Армении накануне парламентских выборов, намеченных на июнь 2026 года. Если нынешняя власть подключается к какой-либо инициативе, значит оппозиция со всеми своими информационными ресурсами будет высказываться против. Иначе как ей убедить избирателя в необходимости альтернативы?

Безусловно, усиление Азербайджана как геополитического игрока, в частности посредством укрепления позиций в Центральной Азии, объективно вызывает определенные тревоги в армянском обществе. Однако это касается его восприятия как соседа, с которым находишься в конфликте. В Азербайджане — может, и не столь прозрачно — я вижу зеркальные проявления: к примеру, высказываются озабоченности, что интерес к Армении современных технологических гигантов на базе развивающегося партнерства в этой области между Вашингтоном и Ереваном и ожидаемых соответствующих инвестиций даст преимущества армянской стороне над азербайджанской в этой важной индустрии.

Преодоление противостояния на основе вашингтонских соглашений будет вносить коррективы в это восприятие. При налаживании нормальных отношений с Азербайджаном Армения только выиграет от сближения Центральной Азии и Южного Кавказа. А здоровая конкуренция в вопросе выбора тех или иных транспортных коммуникаций, как и в любой другой сфере, только на пользу делу.

— Очевидно, что архитектура международных отношений и система безопасности в мире меняются, и каждая страна ищет собственную точку опоры для укрепления своей субъектности. Азербайджан и Турция сегодня пытаются превратить ОТГ в самостоятельный панрегион со своей системой безопасности и внешнеполитическими механизмами. На этом фоне как вы видите геополитический разлом или, наоборот, дальнейшее развитие процессов на Южном Кавказе?

— Думаю, образование новых союзов на Южном Кавказе и в непосредственном соседстве с ним неизбежно. Это следствие ослабления связей, оставшихся в наследство от советской эпохи. При этом ни одно государство не будет заинтересовано в свойственной временам СССР подчинённой, второстепенной роли в регионе, и все будут искать возможности альтернативных партнерств. Даже в самой ОТГ, несмотря на пиетет по отношению друг к другу, присутствует и будет только усиливаться элемент конкуренции за лидерство или улучшение условных иерархических позиций.

Для Армении же, помимо перспектив взаимодействия с соседями по Южному Кавказу, открытия новых партнеров в Центральной Азии (знаменателен недавний визит Пашиняна в Казахстан и награждение его национальным орденом этой страны), нормализации отношений с Турцией, стратегического партнерства с США, сотрудничества в сфере безопасности с Индией, повышающейся интенсивности контактов с Китаем, желания сохранять, несмотря ни на что, близость с Россией, приоритетом остается сближение с ЕС, вплоть до членства в этом Союзе. Сбалансированность всех этих векторов и базовая, не ставящаяся под какое-либо сомнение ценность добрососедских отношений в нашем регионе, по-моему, могут прекрасно уживаться.