БРИКС 2026: Моди и Си Цзиньпин ломают лед Статья Матанат Насибовой

XVIII саммит БРИКС, проходящий 12–13 сентября 2026 года в Нью-Дели, знаменует собой важную веху — 20-летие с момента зарождения этого межгосударственного объединения. В статусе председателя Индия продвигает повестку под девизом «Устойчивость, инновации, сотрудничество и экологическая стабильность», позиционируя БРИКС как конструктивный мост между развитыми государствами и Глобальным Югом.

Нынешнее мероприятие проходит на фоне острейших геополитических кризисов: военные действия на Украине и конфликт с участием Ирана на Ближнем Востоке задают сложнейший тон многосторонним и двусторонним переговорам. Тем не менее в Нью-Дели лично прибыли лидеры государств, находящихся в самом эпицентре глобального противостояния: президент России Владимир Путин, президент Ирана Масуд Пезешкиан и председатель КНР Си Цзиньпин.

Однако, в отличие от предыдущей встречи БРИКС в Рио-де-Жанейро (июль 2025 года), текущий саммит обретает историческое значение через призму первой за семь лет полноценной встречи Нарендры Моди и Си Цзиньпина на индийской земле. Это событие становится тестом сразу для двух процессов: способности БРИКС действовать в качестве самостоятельного центра мировой политики и готовности Индии и Китая восстановить отношения после тяжелого кризиса последних лет.

Архитектура соперничества: Индия и Китай на пути к хрупкому балансу

Для Нарендры Моди переговоры с Си Цзиньпином особенно важны еще и потому, что Китай остается главным стратегическим соперником Индии в Азии и одновременно одним из ее ключевых торговых партнеров.

Эхо пограничного кризиса: После столкновений 2020 года отношения сторон фактически оказались заморожены. Сегодня два гиганта осторожно возвращаются к диалогу, стремясь выстроить новую модель конкурентного сосуществования.

Военный фактор: После многолетнего противостояния стороны добились постепенного отвода войск и начали восстанавливать каналы коммуникации. Тем не менее граница остается незаживающей раной (что наглядно показали летние инциденты при патрулировании), поэтому главная задача лидеров — не допустить возврата к масштабной военной конфронтации.

Экономический прагматизм: Индия заинтересована в китайских инвестициях, технологиях и поставках комплектующих, но вместе с тем стремится сократить колоссальный торговый дисбаланс. По данным Financial Times, объем двусторонней торговли уже достиг примерно 155 млрд долларов и продолжает стремительно расти. На переговорах может быть поднят вопрос о запуске стратегического экономического диалога для обеспечения доступа индийских компаний на китайский рынок.

Геополитика выходит на первый план: стратегия Нью-Дели

Индия последовательно выстраивает отношения с США, Японией и Австралией в рамках сдерживания китайского влияния в Индо-Тихоокеанском регионе. В этих условиях участие в БРИКС слу́жит для Нью-Дели оптимальным инструментом. Это позволяет развивать сотрудничество с Вашингтоном, сохранять традиционное партнерство с Москвой и взаимодействовать с Пекином, не превращаясь при этом в младшего союзника США и не примыкая к жесткой китайско-российской модели противостояния Западу.

Китай и Россия объективно заинтересованы в том, чтобы БРИКС постепенно трансформировался в политический и экономический противовес Западу. Индия же, поддерживая расширение организации, не спешит превращать ее в антиамериканский военно-политический блок. Именно поэтому саммит в Нью-Дели призван показать, является ли БРИКС реальным центром многополярной системы или остается лишь площадкой для координации интересов. Для самого Пекина сближение с Индией — это способ снизить издержки от растущей конкуренции с США и не допустить формирования вокруг себя единой коалиции недружественных государств.

Территориальный узел: Гималайский фактор

Территориальный спор между Индией и Китаем уходит корнями в колониальное прошлое:

Аксайчин: Высокогорное плато на западе (в районе Кашмира и Синьцзяна), находящееся под контролем Китая, но оспариваемое Индией. Через него проложена стратегически важная автодорога, связывающая Синьцзян с Тибетом.

Аруначал-Прадеш: Обширный горный регион на востоке, полностью управляемый Индией в статусе штата, но именуемый Пекином «Южным Тибетом».

Таким образом, две ядерные державы разделяет условная Линия фактического контроля протяженностью более 4000 км без четкого правового закрепления, что и привело к кровопролитной драме в долине Галван в 2020 году. Учитывая масштаб разногласий, от текущей встречи вряд ли стоит ждать совершения прорыва — скорее, речь идет о выработке базовых правил предотвращения инцидентов и возобновлении регулярных контактов между Моди и Си.

В чем заключаются интересы Москвы?

С геополитической точки зрения сближение Нью-Дели и Пекина в рамках БРИКС — позитивный сценарий для Москвы, заинтересованной в том, чтобы внутренние противоречия не разрушали организацию изнутри. Если лидеры смогут перевести конфронтацию в режим управляемого соперничества, это укрепит международные позиции БРИКС.

Однако важный нюанс заключается в том, что чем сильнее окажется прямое китайско-индийское сближение, тем уже будет роль России как традиционного посредника между ними. Москве выгоден тонкий баланс, а не монопольное примирение двух гигантов.

Поэтому саммит в Нью-Дели — это четкий сигнал Вашингтону: Индия продолжит отстаивать собственные национальные интересы, маневрируя между ключевыми центрами силы. Если встреча Си Цзиньпина и Нарендры Моди принесет практические результаты, БРИКС подтвердит свой статус геополитического тяжеловеса. Если же переговоры зайдут в тупик, объединение рискует остаться лишь символической трибуной для дипломатических дискуссий, неспособной реально влиять на ключевые кризисы современности.