Что стоит за жёстким предупреждением Велаяти?

Резкое предупреждение советника верховного лидера Ирана по международным вопросам Али Акбара Велаяти в адрес премьер-министра Армении Никола Пашиняна продемонстрировало, насколько серьезные противоречия вызывает проект TRIPP на Южном Кавказе. Тегеран фактически дал понять, что не намерен оставаться сторонним наблюдателем при изменении региональной транспортной архитектуры, особенно если этот процесс будет сопровождаться усилением американского влияния у его северных границ.

В опубликованной в иранской газете «Эттелаат» статье «Открытое и искреннее обращение к премьер-министру» Велаяти подверг жесткой критике внешнюю политику армянского руководства, обвинив Пашиняна в сближении с США, Францией и Великобританией в ущерб национальным интересам страны. Особое недовольство иранского политика вызвало одобрение парламентом Армении проекта «Маршрут Трампа ради международного мира и процветания» (TRIPP). Он напомнил, что Тегеран неоднократно предупреждал Ереван о неприемлемости создания так называемого Зангезурского коридора, и заявил, что попытка пересечь иранскую «красную линию» встретит жесткий ответ.

Наиболее резонансно прозвучали слова Велаяти о том, что в случае попытки Дональда Трампа и его союзников пересечь эту линию Иран «сломает им ноги». Однако политическое значение заявления заключается не столько в его эмоциональной форме, сколько в стремлении Тегерана обозначить собственные пределы допустимого для региональных процессов. Иран фактически предупреждает, что не намерен безоговорочно принимать транспортные и политические решения, согласованные другими государствами.

В основе позиции Тегерана лежит география. Армяно-иранская граница имеет для исламской республики стратегическое значение: она обеспечивает прямой выход к Южному Кавказу, сохраняет альтернативное направление торговли и позволяет поддерживать отношения с Арменией независимо от транспортных решений других региональных игроков. Поэтому любые изменения режима коммуникаций в Сюникской области воспринимаются Ираном не просто как инфраструктурная перестройка, а как потенциальное изменение условий собственной безопасности.

Особую тревогу Тегерана вызывает перспектива усиления американского присутствия. Для Вашингтона TRIPP открывает возможность закрепиться в регионе, где традиционно существенную роль играли Россия, Иран и Турция. При этом геополитическое влияние не обязательно предполагает создание военной инфраструктуры. Долгосрочное участие в финансировании, развитии и эксплуатации стратегических коммуникаций само по себе способно обеспечить США устойчивые политические и экономические позиции.

Однако опасения Ирана необходимо рассматривать в контексте его собственного стремления сохранить влияние на Южном Кавказе. Тегеран заинтересован не только в безопасности армяно-иранской границы, но и в сохранении своей роли в региональной транспортной системе. Появление новых маршрутов, связывающих Азербайджан с Нахчываном и Турцией в обход традиционных иранских направлений, потенциально меняет распределение транзитных потоков. Следовательно, противодействие TRIPP обусловлено одновременно соображениями безопасности и экономическими интересами.

Здесь важно различать реальные риски и политические интерпретации. Армянская сторона заявляет, что проект не предполагает передачи территории под иностранный суверенитет и будет реализовываться в рамках государственной юрисдикции Армении. Ереван сохраняет право самостоятельно определять условия использования своей территории, осуществлять пограничный и таможенный контроль. Участие американских структур в развитии инфраструктуры не означает автоматической передачи им государственных полномочий.

Вместе с тем долгосрочные экономические права и участие иностранных компаний в управлении инфраструктурой действительно могут создавать дополнительные механизмы внешнего влияния. Именно это различие между юридическим суверенитетом и геополитическим присутствием объясняет обеспокоенность Тегерана. Но наличие подобных опасений еще не означает, что проект представляет непосредственную угрозу безопасности Ирана или территориальной целостности Армении.

Для Баку вопрос TRIPP имеет самостоятельное стратегическое значение, которое не сводится к американской или турецкой повестке. Азербайджан заинтересован в надежном и беспрепятственном транспортном сообщении между основной частью страны и Нахчыванской Автономной Республикой. Это вопрос территориальной связанности, экономического развития и расширения региональных коммуникаций.

Более того, развитие маршрута способно укрепить позиции Азербайджана в транскаспийской транспортной системе, расширить торговые возможности и создать дополнительные перспективы для сообщения с Турцией и Центральной Азией. В этой связи попытки представить транспортные интересы Баку исключительно как инструмент реализации американских геополитических планов не отражают всей сложности ситуации.

Принципиально важно и другое: стремление Азербайджана обеспечить транспортную связанность с Нахчываном само по себе не должно восприниматься как угроза Ирану. Баку имеет законные основания добиваться реализации достигнутых договоренностей и развития коммуникаций, которые будут способствовать экономической интеграции региона. При этом устойчивость проекта предполагает соблюдение международно признанных границ и учет суверенитета Армении. Эти требования не противоречат друг другу, если стороны готовы согласовать практические механизмы организации маршрута.

Именно здесь проявляется противоречивость иранской позиции. Тегеран настаивает на недопустимости изменения транспортной конфигурации, если это затрагивает его стратегические интересы, однако собственные экономические и геополитические предпочтения Ирана не могут становиться основанием для ограничения транспортной политики соседних государств. Учитывать обеспокоенность Тегерана необходимо, но предоставлять ему право определять условия регионального развития было бы неправильно.

Для Турции TRIPP открывает дополнительные возможности укрепления транспортной оси с Азербайджаном и расширения связей с Центральной Азией. Анкара заинтересована в развитии коммуникаций, которые повысят ее роль в евразийской торговле и укрепят взаимодействие с тюркским пространством. При этом турецкие и американские интересы не следует полностью отождествлять: для Вашингтона проект имеет прежде всего политическое и стратегическое измерение, тогда как для Анкары важнейшим фактором остается расширение региональной транспортной связанности.

Отдельного внимания заслуживает российский фактор. Велаяти подчеркнул, что Иран намерен самостоятельно заниматься вопросами безопасности Южного Кавказа независимо от участия Москвы. Это заявление можно рассматривать как предупреждение о том, что возможная занятость России украинским направлением не означает готовности Тегерана уступить пространство для геополитического маневра другим державам.

Москва и Тегеран действительно заинтересованы в сохранении своих позиций в регионе и настороженно относятся к расширению американского присутствия. Однако их интересы не полностью совпадают. Россия стремится сохранить традиционные механизмы влияния, тогда как Иран решает собственные задачи безопасности и транзитной политики. Поэтому говорить о единой российско-иранской стратегии в отношении TRIPP было бы преждевременно.

Для правительства Пашиняна ситуация осложняется необходимостью одновременно учитывать интересы западных партнеров и соседних государств. Ереван стремится диверсифицировать внешние связи, привлечь инвестиции и уменьшить зависимость от традиционных центров силы. Но географическое положение Армении объективно ограничивает возможности такого маневрирования. Страна заинтересована в нормализации отношений с Азербайджаном и Турцией, развитии связей с Ираном и сохранении экономических отношений с Россией.

В этом смысле TRIPP становится для Армении не только инфраструктурным проектом, но и испытанием внешнеполитической самостоятельности. Еревану предстоит доказать, что сотрудничество с США может приносить экономические преимущества, не превращая территорию страны в пространство противостояния внешних держав. При этом Пашиняну важно учитывать, что ни один сосед не должен получать возможность диктовать Армении условия ее международного сотрудничества.

Жесткую риторику Велаяти также не следует автоматически трактовать как свидетельство подготовки Ирана к военному вмешательству. Скорее, речь идет о демонстративной политике сдерживания. Тегеран стремится повысить цену решений, которые считает противоречащими собственным интересам, и напомнить о наличии у него дипломатических, экономических и военных инструментов воздействия. Однако подобные угрозы сами по себе не способствуют укреплению доверия и могут осложнить поиск компромисса.

В ближайшей перспективе наиболее вероятно продолжение дипломатического противостояния. Иран будет добиваться дополнительных гарантий того, что реализация TRIPP не создаст угроз его границам и не приведет к ограничению транспортных связей с Арменией. Ереван, в свою очередь, заинтересован в сохранении проекта и снижении напряженности в отношениях с Тегераном. Азербайджан будет добиваться практического обеспечения сообщения с Нахчываном, а США и Турция — реализации собственных инфраструктурных и политических интересов.

Компромисс возможен при условии, что транспортные коммуникации будут развиваться на основе взаимного уважения суверенитета и законных интересов всех государств. Но это не означает, что позиция каждой стороны должна иметь одинаковый вес при определении судьбы проекта. В частности, обеспокоенность Ирана не может отменять право Азербайджана на развитие транспортных связей, равно как и интересы Баку не должны служить основанием для нарушения суверенитета Армении.

В конечном счете противостояние вокруг TRIPP отражает более масштабную борьбу за будущую транспортную и геополитическую архитектуру Евразии. США стремятся закрепить новые позиции на Южном Кавказе, Турция и Азербайджан заинтересованы в расширении региональных коммуникаций, Армения пытается использовать инфраструктурные возможности для укрепления экономики, Россия стремится сохранить влияние, а Иран не хочет допустить сокращения собственного стратегического пространства.

Главный вопрос заключается не в том, имеет ли Тегеран право выражать обеспокоенность происходящими изменениями, а в том, насколько обоснованно он пытается превратить эту обеспокоенность в инструмент влияния на решения соседних государств. Иранские интересы безопасности заслуживают внимания, но не могут быть единственным критерием определения будущего Южного Кавказа.

Для Азербайджана принципиально важно, чтобы развитие транспортных коммуникаций с Нахчываном не становилось заложником геополитических противоречий. Регион нуждается не в новых линиях разделения, а в работающих маршрутах, которые обеспечат экономическую связанность и создадут взаимные выгоды. Именно поэтому TRIPP следует оценивать прежде всего по тому, насколько он способен обеспечить реальные транспортные возможности, не нарушая суверенитет государств и не превращаясь в инструмент давления со стороны внешних игроков.

Предупреждение Велаяти показывает, что Иран намерен активно отстаивать собственное видение регионального порядка. Но будущее Южного Кавказа не может определяться исключительно представлениями Тегерана, Вашингтона, Москвы или Анкары. Оно должно формироваться с учетом суверенных решений самих государств региона и их права самостоятельно определять направления экономического и транспортного развития.

Заур Нурмамедов