Дипломатический фол Макрона Мамбеталин и Исмаил на

Как известно, президент Франции Эммануэль Макрон никогда особо не отличался ни умением верно расставлять акценты во внешнеполитической линии своей страны, ни способностью правильно расставлять приоритеты в отношении того или иного государства мира, ни, тем более, дипломатической сдержанностью в своей риторике. Однако на этот раз французский лидер, по всей видимости, пересек красную линию: в своем выступлении в греческой столице он пообещал защищать Грецию и Кипр в случае «агрессии», явно намекая на Турцию.

В ответ на подобную, пусть и завуалированную, эскападу Макрона пресс-секретарь турецкой Партии справедливости и развития (AK Parti) Омер Челик после заседания Центрального исполнительного комитета партии заявил, что высказывания президента Франции в адрес Турции являются «крайне неправильными» и демонстрируют «неоправданную дерзость» в риторике Парижа. Он также подчеркнул, что французской стороне следует сосредоточиться на урегулировании региональных конфликтов и укреплении стабильности вместо резких заявлений в адрес Турции, обвинил Францию в попытках формировать союзы в Восточном Средиземноморье против интересов Анкары и осудил провокационную риторику, способствующую росту напряженности.

С просьбой прокомментировать причинно-следственные связи произошедшего Caliber.Az обратился к турецким политологам.

Так, политик и политолог, основатель фонда «Союз Великого Турана» Серикжан Мамбеталин считает, что при детальном анализе риторики обеих сторон, которая в прямом смысле слова находится на грани дипломатического фола, можно выделить несколько моментов.

«Турции, позиционирующей себя региональной державой, необходимо продемонстрировать независимость во внешней политике, что важно для электората Эрдогана, который переживает тяжелые времена в экономике и пока не видит улучшений. Со своей стороны Франция традиционно выступает в роли антагониста, и у обеих стран диаметрально противоположные интересы в геополитике. Это очень четко прослеживалось в Ливии, в Карабахе, а теперь – в Восточном Средиземноморье.
Безусловно, решение Франции разместить контингент на Южном Кипре вызвало законное возмущение в Турции, поскольку оно нарушает договоры о гарантиях и безопасности, а также сложившийся баланс сил и, как следствие, вызовет увеличение контингента турецкой армии, дислоцированного в Турецкой Республике Северного Кипра», — заявил С.Мамбеталин.

В свою очередь, профессор Университета Кахраманмараш Сютчю Имам (Турция) Тогрул Исмаил полагает, что заявления пресс-секретаря правящей партии Омера Челика, назвавшего высказывания Эммануэля Макрона «крайне неправильными» и «излишне дерзкими», на первый взгляд могут показаться очередным эпизодом дипломатической перепалки, однако в действительности речь идет о более глубоком процессе – формировании новой конфигурации риторического и стратегического противостояния в Восточном Средиземноморье.

«Озвученная в ходе визита Макрона в Афины позиция Франции предельно ясна: Париж демонстративно усиливает политико-военную поддержку Греции, в том числе и в гипотетическом сценарии конфликта с Турцией. При этом важно подчеркнуть, что подобные заявления делаются в отсутствие непосредственной военной угрозы. Это означает, что Франция действует не реактивно, а проактивно, формируя архитектуру сдерживания заранее. В силу этого озвученный Челиком ответ Анкары следует рассматривать именно в данной логике. Это — не эмоциональная реакция, а контрсигнал, направленный на восстановление баланса в политическом дискурсе. Турция демонстрирует, что не готова мириться с внешним политическим покровительством над своим региональным окружением», — сказал он.

По мнению политолога, важным аспектом является и внутренняя аудитория. Для турецкого политического истеблишмента принципиально важно поддерживать образ страны как суверенного и автономного центра силы. В этом русле жесткая риторика Челика выполняет функцию политической мобилизации, подтверждая, что Анкара не только действует независимо, но и защищает свой статус.

«Однако ключевой слой проблемы лежит глубже — в расхождении стратегических подходов Парижа и Анкары. Франция стремится закрепить за собой роль гаранта безопасности в Европе, продвигая идею «стратегической автономии» ЕС. Турция, напротив, выстраивает многовекторную модель, где региональный баланс достигается не через блоковое сдерживание, а посредством гибкой комбинации дипломатии, силы и переговоров. Именно поэтому конфликт носит не столько двусторонний, сколько структурный характер. Восточное Средиземноморье становится пространством, где сталкиваются разные модели международного поведения: европейская — институциональная и иерархическая, и турецкая — более прагматичная и ситуационная.

При этом парадокс состоит в том, что и Франция, и Турция, и Греция являются частью НАТО. Это накладывает объективные ограничения на эскалацию. Ни одна из сторон не заинтересована в переходе от риторического давления к реальному конфликту. Однако главный риск в этой ситуации заключается не в немедленной конфронтации, а в накапливании недоверия. Подобная риторика, даже если она контролируема, размывает союзническую солидарность и усложняет механизмы координации внутри НАТО.

Таким образом, в конечном итоге вопрос стоит шире, чем персональные заявления политиков. Речь идет о том, сможет ли альянс сохранить внутренний баланс в условиях растущей автономии своих ключевых участников, или подобные «риторические конфликты» станут прологом к более глубоким структурным изменениям в системе евроатлантической безопасности», — резюмировал Т.Исмаил.