Дорогая цена армянского разворота

Иреван ищет новые рынки сбыта, сохраняя критическую зависимость от старых

Никол Пашинян подтвердил участие в августовском саммите ЕАЭС и заявил о готовности решать проблемы. Однако реальность такова, что Россия держит запрет на армянскую сельхозпродукцию, крестьяне терпят убытки, а оппозиционная пресса рассказывает о схемах с «турецкой» клубникой

Премьер-министр Армении Никол Пашинян накануне подтвердил свое участие в заседании Межправительственного совета Евразийского экономического союза (ЕАЭС), которое состоится 6-7 августа в Кыргызстане. Об этом глава армянского правительства рассказал журналистам сразу после заседания кабинета министров, где обсуждались вопросы диверсификации экспортных рынков и поддержки местных производителей.

Слова Пашиняна прозвучали вполне убедительно, дав понять, что армянская сторона намерена не просто присутствовать на мероприятии, но и активно разбираться с накопившимися внутри союза разногласиями. «Конечно, в процессе займемся вопросом решения возникших в ЕАЭС проблем», - заявил он, подчеркнув готовность к прагматичному диалогу.

Отдельно Пашинян коснулся болезненной темы ограничений на поставки армянской продукции в Россию. Несмотря на запрет Россельхознадзора, экономика страны, по его мнению, демонстрирует завидную способность приспосабливаться к новым условиям. Пашинян призвал сельхозпроизводителей и экспортеров осваивать рынки, которые власти для них открыли, и строго следовать стандартам качества, об этом, мол, власти говорят уже 8 лет. «Каждый раз, когда приближается момент жестких решений, просят дать время на подготовку. Времени нет», - отрезал премьер.

Власти готовы поддерживать тех, кто готов привести продукцию в соответствие с требованиями, однако экспортировать некачественный товар за счет суверенитета, по его словам, выглядит по меньшей мере странно. Такие заявления Пашиняна оставляют ощущение, будто армянское правительство пытается сохранить лицо, одновременно признавая, что старые связи уже дали трещину, а новые пока не успели окрепнуть.

Масла в огонь подлила и оппозиционная газета «Грапарак», которая опубликовала статью о том, почему и как Россия перекрыла путь армянским фруктам и овощам на свои прилавки. Правительственные круги, по версии издания, продолжают уверять граждан, что нашли лазейки и успешно обходят запреты. Дескать несколько грузовиков отправили в разные страны как пробные партии, а параллельно запустили альтернативный маршрут. Армянскую клубнику везут в Грузию, а оттуда якобы переправляют в Россию под видом турецкой. Удобная схема, только вот пользоваться ей позволительно далеко не всем производителям. Источники шепотом рассказывают, что этот путь удобен пока исключительно для тепличной клубники из хозяйств, связанных с семьей вице-премьера Тиграна Авиняна.

Издание также рассказывает о том, что в некоторых селах, где абрикосы поспевают первыми, крестьяне сталкиваются с привычным для нынешнего сезона сценарием. Урожай скупают по цене 400-500 драмов (1,8-2,3 маната) за килограмм, такого низкого уровня не помнят даже старожилы. Раньше первый сбор уходил как минимум вдвое дороже. Продать все на местном рынке тоже не получается, поскольку объемы слишком велики, а спрос ограничен.

Оставим сию информацию на совести тех, кто мастерски превращает армянскую клубнику в турецкую, и на совести самой газеты «Грапарак», чьи страницы частенько отдают характерной желтизной. Факты, однако, упрямы. Ограничения бьют по реальным людям, которые с утра до вечера работает на земле, рассчитывая хотя бы покрыть расходы. И пока официальные лица говорят о диверсификации, в деревнях царит глухое разочарование.

Между тем Financial Times на своих страницах пишет о том, что в Брюсселе эти сигналы услышали и Евросоюз готовит экстренные шаги для поддержки торговли с Арменией, чтобы смягчить последствия российских ограничений. Европейская комиссия разрабатывает автономные торговые меры, предполагающие снижение пошлин на продовольственную и сельскохозяйственную продукцию из республики.

«Сейчас настало время активнее поддержать Армению и показать, что мы можем быть надежным партнером. Им нужны друзья, а нам необходимо защищать наше соседство», - поделился один из источников издания.

Для запуска механизма потребуется согласие большинства стран-членов и Европарламента, но предложения могут появиться уже в ближайшие недели. Недавно министры иностранных дел ЕС обсуждали эту тему с армянским коллегой Араратом Мирзояном в Люксембурге. Еврокомиссар по расширению Марта Кос собирается посетить Иреван в начале следующего месяца. Правда, есть нюансы. Поддержка армянского коньяка вызывает вопросы - производство этого напитка слишком важно для Франции. Да и логистика остается вечной головной болью, поскольку страна без выхода к морю, а скоропортящиеся товары плохо переносят длинные пути через Турцию или Грузию.

Намеренно оставим в стороне детали, каким именно образом Евросоюз собирается разрулить все эти сложности. Важно другое. Да, для Армении Россия долгие годы оставалась главным рынком сбыта, а ведение ограничений действительно болезненно сказывается на экономике. Однако Москва пока не тронула самые чувствительные рычаги. Речь о ценах на нефть и газ которые приносили Иревану дополнительно около $1 млрд в бюджет. Под вопросом железнодорожные тарифы, особенно для грузов, направляющихся в Европу. Армянские железные дороги до сих пор в концессионном управлении российских компаний. Не исчезла и зависимость Мецаморской АЭС от «Росатома».

Если эти инструменты однажды приведут в действие, возможности Евросоюза оказать реальную помощь новоиспеченному союзнику окажутся весьма скромными. Брюссель может снизить пошлины, пообещать новые рынки и даже выделить средства, но заменить масштаб российского рынка и энергетическую стабильность в короткие сроки не получится.

Армения балансирует на тонкой грани, где каждое решение отдается эхом по всей стране от правительственных кабинетов до маленьких абрикосовых садов. Пока Пашинян говорит о диалоге в рамках ЕАЭС, а европейские чиновники готовят пакеты поддержки, реальность подсказывает, что старые связи рвутся не бесшумно, а новые требуют времени, которого, как верно заметил премьер, правда совсем в другом контексте, просто нет.