Экономический фронт Ирана Аналитика Шерешевского

Война, санкции и экономическая блокада наложились друг на друга, что привело к ускорению экономического коллапса Ирана, а также к приближению промышленности, валютной системы и повседневной жизни к критической точке.

Военные действия с американо-израильской коалицией прекратились, население Ирана постепенно стало возвращаться на рабочие места, а многие компании частного сектора возобновили работу. Однако это удалось сделать далеко не всем — по разным причинам.

Несмотря на некоторые обнадеживающие признаки, экономический коллапс Ирана выглядит уже не отдалённой угрозой, а быстро надвигающейся реальностью. То, что началось как многолетнее давление международных санкций, неэффективного управления и коррупции, теперь усилилось под тяжестью войны и масштабной морской блокады, введённой США, препятствующей экспорту иранской нефти и импорту товаров.

Хотя Трамп уведомил Конгресс о завершении войны с Ираном, бомбардировки могут возобновиться в любой момент, и это влияет на поведение людей — многие опасаются возвращаться на рабочие места. Возник кумулятивный эффект — ситуация, при которой несколько кризисов происходят одновременно, вызывая разрушительные последствия. Их наложение может привести к параличу экономики и социальному взрыву.

Причины надвигающейся экономической катастрофы связаны прежде всего с шоком производства. Атаки американо-израильской коалиции были направлены не только на стратегические оборонные объекты и командные центры режима, но и нанесли серьёзный ущерб гражданскому сектору промышленности.

По данным Associated Press, более 20 000 заводов — примерно пятая часть промышленного потенциала Ирана — разрушены или серьёзно повреждены. Удары затронули ключевые отрасли экономики, такие как металлургия, нефтехимия, фармацевтика и оборонная промышленность, являющаяся крупным потребителем продукции других предприятий. Поскольку фабрики пострадали одновременно, это вызвало цепную реакцию во всей экономике. Крупные производители, такие как Mobarakeh Steel Company и Khuzestan Steel Company, приостановили деятельность.

С другой стороны, нефтяной экспорт Ирана сокращается или уже в значительной степени разрушен, цепочки поставок нарушены, а смежные отрасли — от строительства до упаковки продуктов питания — сталкиваются с ростом издержек. Экспорт нефти был одной из главных статей экономики и ключевым источником валюты. Однако американская блокада перекрыла также импорт товаров. В общей сложности Иран теряет около 400 миллионов долларов ежедневно. Итогом может стать ситуация, при которой правительство не сможет выплачивать зарплаты госслужащим, а множество компаний остановятся из-за нехватки импортных компонентов.

Параллельно внутри страны назревает бензиновый кризис. До начала американо-израильских ударов Иран потреблял около 126 миллионов литров топлива в день, производя лишь 110 миллионов, что создавало дефицит в 15–20 миллионов литров. После ударов по цепочке переработки и хранения энергоресурсов в Южном Парсе и на острове Лаван производство топлива сократилось.

Кроме того, часть необходимых нефтепродуктов Иран получал через Ормузский пролив, тратя на это около 6 миллиардов долларов в год, однако из-за морской блокады эти возможности исчезли. Итогом стал острый дефицит топлива.

В то же время правительство Ирана нанесло серьёзный удар по собственной экономике, отключив интернет для большинства пользователей. В стране существовала развитая цифровая индустрия, в которой были заняты миллионы людей. Она была интегрирована с другими секторами, обеспечивая их функционирование.

Отключение сети для 90–95% пользователей означает не только потерю рабочих мест в IT-секторе, но и разрушение логистики множества компаний. В настоящее время власти тестируют новые схемы, согласно которым доступ к интернету смогут получать сотрудники отдельных компаний после проверки их лояльности. Однако это требует времени, и пока к потерям из-за разрушения производственных цепочек и блокады добавляются десятки миллионов долларов ежедневных убытков из-за отключения интернета.

Иран ещё до войны находился в глубоком кризисе — из-за нехватки воды, разрушения аграрного сектора, водной катастрофы в Тегеране, энергетического кризиса (частые отключения электроэнергии затрагивали тысячи предприятий и целые города), высокой инфляции и падения национальной валюты. Эти проблемы никуда не исчезли — часть из них лишь усугубилась. Из-за дефицита топлива и энергии усилятся трудности с транспортом, что повлияет на производство продуктов питания, как и продолжающийся водный кризис.

В целом такая ситуация ведёт к дальнейшему снижению уровня жизни в Иране, обеднению населения и риску возникновения голода (который, однако, пока не наступил). Учитывая масштаб протестных настроений до войны, включая массовые выступления в январе, в которых участвовали сотни тысяч, а возможно, и миллионы человек, нет сомнений, что подобные события могут повториться. Тем не менее иранский режим удерживает власть с помощью жёстких мер, включая подавление беспорядков и казни протестующих. Власть постепенно теряет способность выполнять свои социальные и экономические обязательства и возвращается к базовым функциям государства.

Речь идёт об обеспечении контроля военной верхушки над регионами страны и большей частью населения, фактически выплачивающего ей дань. При этом режим сохраняет силовой ресурс: города патрулируются вооружёнными силовиками, повсеместно действуют контрольно-пропускные пункты. Силовые структуры демонстрируют способность удерживать ситуацию под контролем.

Однако существуют три фактора, которые могут подорвать режим.

Первый — прекращение выплат или серьёзные задержки зарплат силовикам, что может привести к дестабилизации и даже политическому краху системы.

Второй — угроза голода, способная спровоцировать восстание, поскольку людям будет нечего терять.

Третий — высокая вероятность возобновления ударов американо-израильской коалиции по Ирану.

Вместе с тем не стоит преждевременно списывать режим в Тегеране, который уже не раз демонстрировал способность адаптироваться к кризисам и выживать.