Если война лучше мира наша аналитика

Странные вещи происходят вокруг той показной, нервной суеты, которую по инерции продолжают называть «мирными переговорами» по Украине.

Если смотреть без иллюзий, то это не переговоры вовсе, а параллельные монологи: стороны говорят каждая о своём и друг друга не слышат. С таким же успехом можно назвать «разговором» обмен репликами, в котором никто никого в упор не воспринимает.

Особое место в этом спектакле занимают странности украинской позиции. Формально Киев требует очевидное и законное, идеально сформулированное классиком советской патриотической поэзии Лебедевым-Кумачом: «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим». С точки зрения справедливости здесь спорить не о чем. Но, как известно, между правом и возможностью, равно как и между законом и реальностью, почти всегда пролегает пропасть.

Но украинская сторона почему-то пытается дополнительно обосновывать то, что по определению не требует оправданий, и начинает выстраивать юридические и политические конструкции там, где достаточно простого и категоричного «нет»

Если идти по порядку, то первое и главное требование Украины – это прекращение огня по линии соприкосновения без добровольной сдачи Славянска и Краматорска. Согласен, территориальная целостность неприкосновенна, это закреплено в Конституции Украины, а потому логика переговорщиков безупречна: когда речь идёт о земле, дополнительные аргументы вообще не нужны - государства удерживают своё не потому, что есть рациональные расчёты, а потому что это их земля.

Точка.

Но украинская сторона почему-то пытается дополнительно обосновывать то, что по определению не требует оправданий, и начинает выстраивать юридические и политические конструкции там, где достаточно простого и категоричного «нет». И вот здесь возникает определенное недоумение: зачем слабыми доводами усиливать очевидное?

Первый аргумент - запрет отчуждения территорий по Конституции. Если следовать ему буквально, Киев не должен соглашаться даже на остановку боевых действий по линии разграничения, потому что речь идёт не только о Славянске и Краматорске, но и о Донецке, Луганске и других украинских районах, фактически остающихся под контролем агрессора. В таком случае любое зафиксированное на бумаге перемирие превращается в юридическое признание утраты части суверенной территории. Это уже не ситуация, когда оккупант де-факто удерживает чужую территорию, а владелец просто не признаёт это юридически. Здесь получается иначе: формально не признаём, но фактически соглашаемся. И вдобавок закрепляем это официальным документом. Тогда либо примат украинской Конституция абсолютен, и война продолжается вплоть до отхода России к границам 1991 года, либо возможны исключения. Но если исключения допустимы для Донецка, почему они невозможны для Славянска? Логика начинает рассыпаться.

Славянск и Крамоторск - нет, а Донецк - да?

Второй аргумент Украины на переговорах выглядит серьёзнее: мол, стоит нам только уступить Славянск и Краматорск, и Россия пойдёт дальше. Звучит грозно, но если посмотреть на карту, вопрос напрашивается: разве армия России способна начать новое наступление только владея Славянском и Краматорском? У неё уже под контролем около 20 процентов украинской территории. И если возникнут политические условия для новой фазы войны, то что именно помешает России её начать?

Славянск и Краматорск обладают уникальными оборонительными укреплениями? Но тогда почему на других участках более чем тысячекилометровой линии фронта российские войска не демонстрируют решающих успехов? Что, везде такие же непреодолимые крепости? Если укрепления можно построить, то значит, это можно сделать и в глубине обороны. Тем более, что России на восстановление своего довоенного потенциала потребуются годы, если не десятилетия. Следовательно, у Киева будет вполне достаточно времени, чтобы выстроить глубоко эшелонированную защиту по всей линии, а не только вокруг двух городов.

И главное: даже гипотетическое возвращение России к границам 1991 года магического щита для Украины все равно не создаёт. Если Москва сочтёт себя готовой к новой войне, что помешает ей вновь вторгнуться в Украину? И почему, объясните, наступление из Славянска опаснее, чем, скажем, из Ростова? География здесь вторична.

Российские войска не придут из Ростова?

Более того, уже сегодня очевидно: в Украине идут две войны, почти не связанные между собой. Одна - наземная, вязкая, в которой продвижения на каждый километр связано с потерями тысячей жизней. Медленная, изматывающая, по сути, тупиковая. И вторая - воздушная, куда более эффективная для Москвы: систематические удары по городам, инфраструктуре, энергетике. Террор с расстояния. Так что, если Россию прижмут ресурсы, ей ничто не мешает свернуть наземное наступление и сосредоточиться только на ракетах и дронах. Помогут ли в этом случае укрепления в Славянске?

Ответ очевиден.

Не менее абсурдно выглядит вторая тема - так называемые, гарантии безопасности, вокруг которых разыгрывается целый дипломатический театр, будто речь идёт о чём-то реальном. На деле же это пустота.

Когда слышишь разговоры о франко-британском контингенте, который якобы должен защитить Украину, возникает простая реакция: вы это всерьёз или шутите? Французы и британцы будут воевать с Россией за Киев? В это действительно кто-то верит?

Во-первых, ни Париж, ни Лондон никогда не введут свои войска в зону прямого вооруженного столкновения. Все эти «коалиции желающих» - дипломатическая риторика. Никто не горит желанием вступать в войну с ядерной державой даже ради себя, не говоря уже о географически далеком соседе.

Французы не придут, оставьте!

Во-вторых, даже если мы представим чудо, и несколько десятков тысяч европейских солдат действительно будут переброшены в Украину. Для Москвы они без американской поддержки фактором сдерживания не станут. Ни французская, ни британская армии не воспринимаются Россией как экзистенциальная угроза. Есть лишь две армии в составе НАТО, способные реально напугать Кремль - американская и турецкая. Но ни одна из них в подобных проектах участия не принимает и, судя по всему, принимать не намерена.

Поэтому настойчивость, с которой Киев добивается франко-британского присутствия, выглядит как-то странно. Военный эффект от такого контингента будет меньше, чем от одного хорошо укомплектованного батальона ВСУ. Ставка на символы вместо силы - плохая стратегия.

В конечном счёте реальность проста и неприятна. Ни одна бумага не гарантирует Украине ее территориальную целостность. Никакие формулы не предотвратят новую войну. И нет внешних гарантов, которые придут и спасут. Решение о том, уступать или не уступать, продолжать бой или остановиться, вправе принимать только те, кто держит фронт, кто живёт в окопах и платит своей кровью за каждый метр.

Все остальные могут сколько угодно апеллировать к конституциям, меморандумам и международным обещаниям. Но гарантия безопасности у Украины только одна - собственная армия. Только Вооружённые силы Украины.

Всё остальное - иллюзии, на которые у этой многострадальной страны больше нет времени.