Европа обещаний и протестов: цена неоправданных амбиций

Старый Свет сталкиваются с последствиями политических просчетов, экономических провалов и нарастающего недовольства граждан

Массовые выступления обнажили глубину социально-экономических противоречий в Европе. Дороговизна жизни, энергетические трудности, миграционные проблемы и ухудшение положения населения демонстрируют разрыв между внешнеполитическими притязаниями европейских руководителей и реальными возможностями государств

Массовые протесты, охватившие Францию и Германию, становятся все более тревожным свидетельством глубокого неблагополучия внутри европейских государств, которые еще недавно претендовали на роль образца социального благополучия, политической устойчивости и высокого качества жизни.

Тысячи молодых людей, студентов, школьников, представителей профсоюзов и рядовых граждан выходят на улицы потому, что привычная европейская модель благополучия все заметнее дает трещины, а обещания руководителей государств давно перестали восприниматься как убедительный ответ на повседневные проблемы общества.

Нынешняя волна недовольства не ограничивается одной страной, отдельной социальной группой или конкретным требованием. Франция переживает уже третью подряд субботу массовых демонстраций, Германия столкнулась с масштабными молодежными выступлениями сразу в нескольких десятках городов, причем за внешне различными лозунгами отчетливо просматривается одно общее обстоятельство: значительная часть европейского общества больше не намерена мириться с тем, что политические элиты живут в собственном мире, обсуждая геополитические амбиции, бюджетные обязательства и очередные программы реформ, а гражданам предлагают самостоятельно справляться с растущими расходами, ухудшением государственных услуг и отсутствием внятных перспектив.

Во Франции масштабы происходящего уже приобрели характер серьезного политического вызова для Эммануэля Макрона, чье президентство постепенно превращается в череду неразрешенных кризисов. 31 октября на улицы французских городов вышли около 320 тыс. человек, из них примерно 70 тыс. в Париже, по данным Министерства внутренних дел. Профсоюзы и объединения участников акций называют значительно более высокие цифры, оценивая общую численность протестующих почти в полмиллиона. Это уже третья суббота массовой мобилизации, и сам факт повторения демонстраций свидетельствует о том, что правительству не удалось ни погасить недовольство, ни убедить граждан в наличии реального выхода из сложившейся ситуации.

Первоначальные требования школьников и студентов, связанные с состоянием образовательных учреждений, нехваткой преподавателей и несправедливостью при поступлении в университеты, довольно быстро переросли в значительно более широкое социальное выступление. В центре внимания оказались стоимость жизни, доступность жилья, качество государственных услуг и накопившееся раздражение политическим руководством. Иными словами, французская молодежь заговорила не только о собственных проблемах, но и о положении страны, в которой даже получение образования уже не гарантирует уверенности в завтрашнем дне. Когда к школьникам присоединяются профсоюзы, государственные служащие и сторонники движения «желтых жилетов», это означает, что недовольство давно вышло за пределы учебных заведений и приобрело характер общего социального конфликта.

Для Макрона происходящее особенно болезненно, поскольку нынешние события фактически возвращают Францию к тем же вопросам, которые власть не сумела разрешить еще во время выступлений «желтых жилетов» в 2018-2019 годах. Тогда президент обещал услышать общество, проводились общенациональные консультации, собирались предложения граждан, однако значительная часть ожиданий так и осталась на бумаге. Затем последовали массовые выступления против пенсионной реформы, когда правительство фактически продемонстрировало готовность продавливать непопулярные решения вопреки масштабному общественному сопротивлению. Теперь французское общество вновь предъявляет счет руководству, причем речь идет уже о накопившемся разочаровании в способности государства заниматься насущными проблемами населения.

Политическая ответственность за такое положение лежит прежде всего на президенте, который за годы пребывания у власти так и не сумел восстановить доверие значительной части граждан. Решение о роспуске Национального собрания в 2024 году обернулось дальнейшей политической раздробленностью, парламентским тупиком и постоянной угрозой правительственных кризисов. Кабинет министров вынужден искать компромиссы с политическими силами, не располагая устойчивой поддержкой, а принятие бюджета превращается в отдельное испытание. Между тем государственный долг продолжает расти, экономический рост ослабевает, расходы на обслуживание заимствований увеличиваются.

К слову, 30 октября рейтинговое агентство Fitch пересмотрело прогноз по кредитному рейтингу Франции со стабильного на негативный, указав на ухудшение экономических перспектив, увеличение стоимости заимствований и политическую раздробленность. То есть государство, претендующее на ведущую роль в европейской политике, испытывает все больше затруднений даже при решении собственных финансовых задач.

На этом фоне действия властей выглядят скорее попыткой удержать ситуацию под контролем силовыми средствами, нежели стремлением устранить причины недовольства. Для обеспечения порядка 31 октября было привлечено около 70 тыс. сотрудников правоохранительных органов, включая специальные подразделения RAID и жандармерию GIGN. В Париже и Лионе происходили столкновения, применялся слезоточивый газ, сообщалось о поджогах, погромах и массовых задержаниях.

Не менее тревожная картина складывается в Германии, где 31 октября молодежное движение Gen Z regelt организовало акции более чем в 30 городах. Организаторы заявляли об участии свыше 100 тыс. человек, однако окончательные оценки численности остаются различными, а независимые немецкие средства массовой информации сообщали о десятках тысяч участников. Среди требований молодых людей увеличение финансирования школ и университетов, борьба с дороговизной жизни, социальная справедливость, защита климата и неприятие возможного возвращения обязательной военной службы. В Гамбурге, Кельне, Франкфурте и ряде других городов после преимущественно мирных шествий произошли столкновения, применялись водометы и перцовые средства, фиксировались нападения на полицейских и поджоги баррикад.

Самое неприятное для немецких властей заключается в том, что протестная повестка касается именно тех сфер, которые десятилетиями преподносились как несомненные преимущества Германии. Образование, социальная защищенность, доступная инфраструктура и возможность построить самостоятельную жизнь должны были оставаться основой общественного договора. Однако молодые немцы все чаще сталкиваются с другой действительностью, в которой растущие расходы на жилье и повседневные нужды, недостаток средств в учебных заведениях и неопределенность на рынке труда превращают самостоятельность в весьма дорогостоящее удовольствие.

Особенно примечательно требование не допустить возвращения обязательной военной службы. На фоне масштабных дискуссий о безопасности Европы, увеличения военных расходов и усиления внимания к оборонным вопросам немецкое руководство фактически столкнулось с неудобным противоречием. От молодежи ждут готовности нести дополнительные обязанности перед государством, однако само государство пока не убедило ее в том, что способно обеспечить достойные условия для учебы, работы и нормальной жизни. Нельзя бесконечно требовать от граждан жертвенности, предлагая взамен лишь очередные объяснения необходимости затянуть пояса. Особенно если речь идет о поколении, которое не принимало решений, приведших к нынешним экономическим и социальным трудностям.

Французские и немецкие события нельзя рассматривать изолированно от общего положения дел в Европейском союзе. Рост стоимости жизни, проблемы с доступностью жилья, напряженность на рынке труда, недостаточное финансирование общественных услуг и энергетические издержки давно перестали быть проблемами отдельных государств. Европейские правительства вынуждены одновременно заниматься последствиями прежних экономических решений, искать средства на оборону, поддерживать промышленность, решать вопросы миграции и выполнять многочисленные социальные обязательства. При этом финансовые возможности далеко не всегда соответствуют масштабу взятых на себя обещаний. Особенно наглядно это проявляется во Франции, где политическая раздробленность сочетается с тяжелым бюджетным положением, а любое решение о сокращении расходов немедленно вызывает сопротивление тех, за чей счет предполагается экономить.

Отдельного внимания заслуживает энергетическая составляющая европейских проблем. После серьезных потрясений последних лет вопрос стоимости энергоресурсов и надежности поставок никуда не исчез, а зависимость европейской промышленности от внешних факторов продолжает создавать дополнительные риски. Высокие издержки отражаются на конкурентоспособности предприятий, стоимости продукции и расходах домохозяйств. Для рядового гражданина все это выражается в конкретных счетах, ценниках и необходимости отказываться от привычных расходов. И если власти убеждают население в необходимости очередных ограничений ради долгосрочных целей, но не объясняют, когда и каким образом эти ограничения принесут ощутимые результаты, терпение общества истощается.

Свою долю напряженности вносят и миграционные вопросы, которые в ряде европейских государств давно превратились в один из наиболее острых предметов политических споров. Проблемы интеграции, нагрузки на муниципальную инфраструктуру, обеспечения безопасности и распределения социальных расходов становятся предметом постоянных разногласий между населением и политическими силами.

Особую опасность представляет разрыв между тем, что европейские руководители обещают гражданам, и тем, что они в действительности способны обеспечить. На международных площадках звучат заявления о защите демократии, правах человека, социальной справедливости и высоких стандартах жизни, но внутри самих европейских государств все чаще возникают вопросы к качеству образования, доступности медицинской помощи, состоянию общественной инфраструктуры и реальным перспективам молодых людей. Получается странное несоответствие: политические элиты охотно рассуждают о необходимости переустройства мира, однако не могут убедительно ответить на значительно более простой вопрос, почему граждане должны год от года платить больше, получая все меньше уверенности в собственном будущем.

Именно поэтому нынешние выступления нельзя списывать на сезонное обострение общественных настроений или происки отдельных политических сил. За ними стоит гораздо более серьезная проблема, связанная с утратой доверия к институтам власти и неспособностью правительств своевременно реагировать на социальные изменения. Попытки представить недовольных граждан исключительно подстрекателями, радикалами или людьми, не понимающими государственных интересов, лишь увеличивают дистанцию между обществом и руководством. Власть, которая слышит только удобные для себя оценки и считает полицейское оцепление достаточным ответом на общественное недовольство, рано или поздно сталкивается с последствиями собственной самоуверенности.

И здесь возникает вопрос о том, насколько далеко должны зайти европейские правительства, прежде чем признают, что прежние методы управления перестали работать. Макрону уже не удается убедить французов, что очередная серия обращений и совещаний способна разрешить накопившиеся противоречия. Немецкому руководству приходится иметь дело с поколением, которое требует онкретных вложений в настоящее. И если подобные выступления продолжатся, а предпосылок для быстрого устранения причин недовольства пока не видно, нынешняя волна вполне может оказаться лишь началом более масштабного общественного противостояния.

Европейские столицы привыкли оценивать устойчивость государств по экономическим показателям, политическим рейтингам и способности влиять на международные процессы. Но есть показатель, который гораздо труднее подогнать под официальные отчеты: количество людей, готовых выйти на улицу, чтобы заявить о своем несогласии с тем, как устроена их собственная жизнь. И сейчас этот показатель становится для Парижа и Берлина все более неудобным. Когда школьники, студенты, профсоюзы и представители самых разных социальных групп оказываются по одну сторону баррикад, это означает, что проблема уже не в отдельных ошибках правительства. Это свидетельство глубокого кризиса доверия, за который европейским политическим элитам придется отвечать реальными результатами.