Европарламент против реальности Minval Politika

Обострение отношений между Баку и Европейским союзом выходит за рамки реакции на одну резолюцию и все больше приобретает черты системного кризиса доверия. Жесткий ответ Азербайджана, включая решение о прекращении контактов с Европарламентом, сигнализирует о переходе к более принципиальной и институционально оформленной линии во внешней политике. Речь идет не столько о ситуативной дипломатии, сколько о попытке зафиксировать новые правила взаимодействия с акцентом на суверенитет, равноправие и отказ от политически мотивированного давления.

Как подчеркивает в беседе с Minval Politika политолог, депутат Милли Меджлиса Расим Мусабеков, текущая реакция Баку адресована прежде всего самому Европарламенту, а не Европейскому союзу в целом: «Это жесткая реакция не в адрес Евросоюза в целом, а конкретно Европейского парламента. Хотя за такие резолюции голосуют, как правило, 3–4 десятка депутатов, в них содержатся совершенно, как говорится, не к делу приплетенные выпады в адрес Азербайджана. При этом все подобного рода документы согласуются фракциями Европейского парламента и получают их одобрение».

Он обращает внимание, что речь идет о системной проблеме: «В этом смысле это жесткая реакция не в отношении каких-то отдельных фракций Европейского парламента, а в целом в отношении этого органа, который на протяжении последних пяти лет 10 раз в адрес Азербайджана выкатывал то одну, то другую необоснованную резолюцию».

По словам депутата, Баку неоднократно давал понять бесперспективность такого давления: «Они должны были понять, что занимаются пустым делом. Но они продолжают это делать… Должны были понять, что это бесполезное занятие. Но продолжают и будут получать соответствующие реакции в Азербайджане».

Мусабеков подчеркивает, что вопросы суверенитета для Азербайджана не подлежат обсуждению: «Вопросы, которые затрагивают суверенитет Азербайджана, в которых ставится под вопрос наша юрисдикция… Азербайджан в этом смысле никогда не занимал какую-то мягкую позицию. Если кто-то думает, что Азербайджан займет по этим вопросам мягкую позицию, то могли бы убедиться, что это напрасная иллюзия».

Мусабеков напоминает, что у нынешнего шага есть четкие исторические прецеденты: «Мы обрывали отношения с Европарламентом еще в 2015-м году. И тем не менее Азербайджан прервал все свои отношения и заморозил участие в “Евронест”».

При этом депутат жестко указывает на двойные стандарты со стороны европейских структур: «А где вы были, когда были оккупированы азербайджанские территории? Вы молчали 30 лет! Более 4 тысяч пропавших без вести азербайджанцев — их судьба вас совершенно не интересовала!»

Отдельно он указывает на отсутствие практической необходимости в ряде форматов сотрудничества: «Ну и не нужен нам ни совместный комитет с Европарламентом, ни участие в «Евронест», который тоже не имеет никакого смысла».

В энергетическом измерении Мусабеков переворачивает привычную логику зависимости: «Сегодня проситель — Евросоюз, а не Азербайджан. Приезжают и просят. Дополнительно поставили газ».

При этом он подчеркивает: «Если у нас есть взаимное доверие, то мы работаем. Ну а Европейский союз пускай занимается своими делами».

Характеризуя реакцию парламента, он прямо заявляет: «Реакция жесткая, но конкретная. Если им будет неприятно, значит, мы достигли своей цели».

И добавляет, указывая на двойные стандарты внутри самой Европы: «На территории Евросоюза европейские парламентарии никак не поощряют сепаратизм, а вот поучать Азербайджан — это пожалуйста».

Как отмечает тем временем депутат Милли Меджлиса Севиндж Фаталиева, реакция Азербайджана «прежде всего является защитой национального достоинства и норм международного права». При этом, подчеркивает она, важно понимать, что Брюссель не является единым центром принятия решений: «Внутри Европейского союза существует институциональная и политическая фрагментация, и различные структуры нередко демонстрируют противоречивые подходы к одним и тем же вопросам».

«Азербайджан адресует свою реакцию не только официальным институтам ЕС, но и тем политическим группам внутри Европейского парламента, которые системно продвигают предвзятую и идеологизированную повестку. Используя парламентские механизмы, эти силы добиваются принятия резолюций, не отражающих реальный баланс интересов в регионе и игнорирующих международно правовые реалии», — отметила парламентарий.

Это, по мнению Фаталиевой, ведет к более серьезным последствиям: «В результате Европейский союз утрачивает способность выступать как единый и нейтральный актор».

«Прагматические интересы ЕС — энергетическая безопасность, транспортная связанность и стабильность на Южном Кавказе — вступают в противоречие с политизированными позициями отдельных институтов», — добавила она.

«Жесткая реакция Баку является сигналом о неприемлемости подобной институциональной дисфункции. Азербайджан ясно дает понять: если внешняя политика ЕС будет формироваться под влиянием узких лоббистских интересов, это приведет к эрозии его роли как посредника и партнера в регионе», — сказала депутат.

Говоря о характере внешнеполитической линии, Фаталиева подчеркивает, что речь идет не об ужесточении ради ужесточения:«Речь идет не столько об ужесточении, сколько о переходе к более четкой, институционально выверенной модели внешней политики. Азербайджан переходит от реактивной дипломатии к проактивному подходу, в основе которого лежит безусловный приоритет суверенитета».

Она акцентирует, что упоминание вмешательства во внутренние дела имеет принципиальный характер: «Это не политическая риторика, а отсылка к фундаментальным принципам международного права, включая Устав ООН. Вопросы территориальной целостности, внутреннего устройства государства и процессов реинтеграции рассматриваются Азербайджаном исключительно в рамках внутренней юрисдикции. При этом возможность компромисса не исключается, но имеет четкие рамки: компромисс возможен только на основе взаимности. В вопросах безопасности и суверенитета односторонние уступки более не рассматриваются как допустимая модель. Таким образом формируется модель “прагматического равенства”: сотрудничество с ЕС продолжается, но строится в четко обозначенных рамках».

Отдельно депутат обозначает так называемые «красные линии»: «Они проходят в точке пересечения принципов суверенитета, территориальной целостности и внутренней юрисдикции. Эти категории носят фундаментальный характер и не могут становиться предметом внешнего давления или политических интерпретаций».

«Любые заявления или действия, ставящие под сомнение постконфликтную реальность, рассматриваются как пересечение этих “красных линий”», — подчеркнула она.

При этом эксперт признает, что риск ухудшения отношений с ЕС полностью исключать нельзя.

«Европейский союз рассматривает Азербайджан как важного партнера, поэтому усиление конфронтационной риторики внутри европейских структур создает риски и для стратегических интересов самого ЕС», — отметила Фаталиева.

Баланс, по ее словам, достигается через четкие рамки: «Азербайджан демонстрирует готовность к сотрудничеству, одновременно последовательно обозначая пределы допустимого. Такой подход формирует более устойчивую модель отношений».

Говоря о перспективах сотрудничества, Фаталиева отмечает: «На данном этапе вероятность радикального пересмотра сотрудничества в ключевых сферах, таких как энергетика и безопасность, невысока».

Однако при этом добавляет: «Если политизированные решения и предвзятая риторика будут нарастать, это может привести к постепенной переоценке институциональных форматов взаимодействия».

Азербайджан уже готовится к альтернативным сценариям: «Развитие транспортных коридоров, расширение сотрудничества с другими регионами и рост географии партнерства усиливают альтернативные возможности и снижают уровень зависимости. Будущее сотрудничества с ЕС будет определяться не заявлениями, а реальными действиями».

Оценивая реакцию Милли Меджлиса, депутат подчеркивает ее стратегический характер: «Это не просто ситуативный протест, а институциональное проявление накопившегося за годы “кризиса доверия”».

По ее словам, речь идет о смене модели взаимодействия: «Баку фактически отказывается от модели субъективного партнерства с европейскими институтами и переходит к формату взаимодействия как равноправного субъекта, основанного на безусловном приоритете национальных интересов».

«Показательным примером является решение Азербайджана приостановить участие в Парламентской ассамблее Совета Европы. Этот шаг продемонстрировал, что Баку не намерен терпеть давление, замаскированное под диалог. Если европейские структуры продолжат поддерживать реваншистские силы в Армении и подрывать мирный процесс, Азербайджан может соотнести уровень сотрудничества с текущим состоянием политических отношений», — сказала Фаталиева.

Баку, отметила она, ясно демонстрирует: статус надежного партнера в сфере энергетической безопасности не означает готовности мириться с кампаниями по дискредитации страны.

«Азербайджан ускоряет диверсификацию своей внешней политики, переходя к многовекторной модели, основанной на суверенитете. Если европейская сторона заинтересована в сохранении Азербайджана как стратегического партнера, это возможно только при безусловном уважении к суверенитету страны, ее границам и формируемому ею новому региональному порядку», — заключила Фаталиева.