Европейский рецепт для Еревана Когда Конституция мешает миру

Требование Баку к Еревану об изменении конституции, то есть, об изъятии из текста Основного закона этой страны отсылки на декларацию о независимости, в которой содержатся территориальные претензии к Азербайджану, в армянской и части западной публицистики подаётся как нечто экстраординарное, а порою и как «унизительный диктат» победителя, выходящий за рамки приличий.

Между тем достаточно открыть учебники по новейшей истории ряда стран Европы, чтобы осознать: ничего необычного в требовании Баку нет. Аннулирование закрепленных в конституции территориальных притязаний как условие мирного урегулирования — это устоявшаяся международная практика, к которой прибегали государства с куда более прочной демократической репутацией, чем у нынешней Армении. Азербайджанская сторона не изобретает прецедент — она повторяет то, что Европа уже проходила, причем, не раз.
Самый показательный пример — Ирландия. На протяжении десятилетий конституция Ирландской Республики содержала в статьях 2 и 3 прямые претензии на всю территорию острова, включая Северную Ирландию, являющуюся частью Соединённого Королевства.

Эта формулировка была не пустой декларацией: на неё опирались те, кто оправдывал вооружённую борьбу за объединение острова. Когда в 1998 году после затяжного конфликта было заключено Белфастское соглашение, одним из его центральных условий стало именно изменение этих статей. 22 мая 1998 года в республике прошёл референдум, на котором более 94% проголосовавших одобрили поправку, ликвидировавшую притязание на чужую территорию и заменившую его стремлением к объединению исключительно мирным путём и только с согласия большинства жителей Северной Ирландии. Состоявшаяся европейская демократия — Ирландия — не сочла для себя унизительным переписать Основной закон ради мира.
Не менее показателен случай Северной Македонии, где конституционная дилемма оказалась ещё и вопросом самого названия государства. Провозгласив независимость в 1991 году под именем «Республика Македония», страна немедленно вступила в затяжной спор с Грецией, усмотревшей в этом скрытую претензию на одноимённую греческую область. Уже в 1992 году Скопье внесло в конституцию поправку, прямо закрепившую отсутствие каких-либо территориальных притязаний к соседям. Но и этого оказалось мало: в 2019-м страна пошла дальше и официально переименовалась в Республику Северная Македония, окончательно сняв греческие опасения. Результат не заставил себя ждать — Афины отозвали своё вето на евроатлантическую интеграцию соседа, и в 2020 году Северная Македония вступила в НАТО. Здесь конституционная уступка обернулась прямой стратегической выгодой: страна разменяла символическую претензию на реальное членство в альянсе. Урок очевиден — отказ от притязаний на бумаге открывает двери, которые иначе остаются закрытыми.

Третий прецедент — объединённая Германия, и он особенно весом, потому что речь идёт о крупнейшей экономике Европы. После объединения 1990 года из Основного закона ФРГ было исключено прежнее положение, допускавшее присоединение неких «других частей Германии». Этот шаг окончательно закрыл вопрос о любых будущих территориальных притязаниях германского государства и, что критически важно, закрепил признание существующих границ, в первую очередь границы с Польшей по линии Одер—Нейсе, болезненной для немецкой исторической памяти. Германия, имевшая все основания тяготиться послевоенными границами, конституционно зафиксировала отказ от их ревизии, и именно это стало фундаментом её полноценного возвращения в семью европейских наций. Сильнейшее государство континента не усмотрело в конституционной самодисциплине ни слабости, ни унижения, а увидело условие доверия со стороны соседей.

Эти три случая — Ирландия, Северная Македония, Германия — при всей разнице обстоятельств объединены одной логикой. Во всех трёх государство, прежде содержавшее в Основном законе территориальную претензию или допущение таковой, добровольно убирало её ради нормализации отношений с соседями. Во всех трёх это делалось не под дулом, а через демократические процедуры — референдум, парламентское голосование. И во всех трёх отказ от притязаний оказывался не поражением, а выигрышем: он приносил мир, снимал блокировки, открывал путь в международные структуры. Конституция в этих случаях понималась правильно — как документ, фиксирующий реальные намерения государства, а не как сейф для хранения отложенных претензий на будущее. Ровно этого Азербайджан и добивается от Армении.

Принципиально понять, почему Баку настаивает именно на конституционном, а не на любом другом уровне гарантий. Дело в природе того, с кем заключается мир. Азербайджан подписывает мирное соглашение не с Николом Пашиняном как физическим лицом и не с его правительством как временной политической конфигурацией. Он подписывает его с Республикой Армения — субъектом, который переживёт и Пашиняна, и его кабинет, и нынешний состав парламента. Личные обещания и заявления премьера обратимы: придёт другая власть, объявит прежние договорённости «предательством национальных интересов» и денонсирует их, опираясь как раз на ту самую конституционную норму, которую не удосужились убрать. Реваншистский фланг в Армении прямо обещает это сделать. Единственная гарантия, которую невозможно отыграть назад сменой кабинета — это норма Основного закона, прошедшая через референдум.

Именно поэтому требование убрать конституционные основания для претензий — не придирка, а элементарная предусмотрительность стороны, которая хочет мира всерьёз и надолго. Азербайджан не желает, чтобы в правовом фундаменте армянского государства оставались зазоры, юридические лазейки, которые завтрашние реваншисты используют против мирного процесса. Пока в преамбуле армянской конституции сохраняется отсылка к документам, содержащим притязания на азербайджанские земли, мир остаётся подвешенным на доброй воле конкретного правительства, которая, как известно, недолговечна. Убрать эту отсылку значит перевести мир из разряда обещаний в категорию обязательств, не зависящих от того, кто завтра окажется у власти в Ереване.

Отказываясь править конституцию, армянская сторона фактически заявляет, что готова на меньшее, чем Ирландия, Северная Македония и объединённая Германия, что притязание на чужую территорию для нее ценнее мира и нормализации, ради которых данные страны без колебаний переписали свои основные законы. Это странная позиция для государства, на словах декларирующего приверженность миру. Европа давно прошла этот путь и не считает его унизительным; напротив, готовность очистить конституцию от территориальных претензий там считается признаком зрелости и ответственности. Азербайджан предлагает Армении ровно тот же путь — проверенный, законный, ведущий к миру, и отказ от него говорит не о гордости, а о том, что от реваншистской мечты в Ереване ещё не отказались по-настоящему, и именно это является подлинным препятствием к миру.