Фрагментация Европы: империя Габсбургов возвращается АНАЛИТИКА

На недавних парламентских выборах в Чехии победу одержали правые и консервативные силы, заявившие о намерении скорректировать курс страны в сторону большей самостоятельности от брюссельских институтов. Этот результат стал сигналом не только для самой Чехии, но и для всего Центрально-европейского региона, где усиливаются тенденции к формированию более суверенистской и прагматичной повестки.

На этом фоне особое значение приобрел формат Центрально-европейской пятерки (Central 5, C5), объединяющий Австрию, Чехию, Венгрию, Словакию и Словению. Одиннадцатого сентября 2025 года министры иностранных дел этих стран встретились в Братиславе, чтобы обсудить войну в Украине, ситуацию на Ближнем Востоке, перспективы расширения ЕС, отношения с США и проблему нелегальной миграции. Встреча, прошедшая накануне саммитов Европейского союза и Европейского политического сообщества, продемонстрировала стремление стран региона подчеркнуть свою самостоятельную роль в европейской политике.

Изначально C5 создавалась как гибкая платформа координации, не противопоставляющая себя ЕС. Однако со временем формат стал восприниматься как контур альтернативного центра влияния, отражающий растущее стремление элит защищать национальные интересы. Победа правых сил в Чехии усилила этот тренд, сместив баланс C5 в сторону консервативно-суверенистского полюса, где уже закрепились правительства Виктора Орбана в Венгрии и Роберта Фицо в Словакии. Все три страны занимают схожие позиции по вопросам миграции, санкций, энергетической политики и отношения Брюсселя к внутренним делам государств-членов.

Таким образом, Центрально-европейская пятерка становится индикатором фрагментации общеевропейского политического пространства. Этот процесс проявляется не только в институциональных противоречиях между Европейской комиссией и национальными правительствами, но и в идеологическом расколе. Пока Западная и Северная Европа придерживаются так называемой «либерально-прогрессивной» линии, Центральная Европа демонстрирует сдвиг к национально-консервативной модели, основанной на идеях традиционных ценностей, религиозной идентичности и приоритета суверенитета.

Фрагментация имеет и геоэкономическое измерение. Страны C5 меньше зависят от западноевропейских рынков и активно диверсифицируют связи — с Китаем, Турцией и странами Западных Балкан. Это сопровождается формированием собственных подходов к миграции, энергетике и санкциям, что ослабляет прежнее единство внешнеполитических позиций ЕС. При этом речь идет не об отказе от европейского проекта, а о трансформации модели интеграции, где единое пространство все чаще напоминает мозаику региональных центров влияния.

В этом смысле C5 выступает лабораторией нового регионализма — асимметричного, конкурентного и ориентированного на укрепление собственной идентичности. Формат отражает процесс внутренней децентрализации Европы и переход от интеграции «сверху» к самоопределению «снизу».

Исторически Центрально-европейская пятерка во многом повторяет конфигурацию бывшей Австро-Венгерской империи, где между народами региона еще в XIX веке сложились прочные экономические и культурные связи. Несмотря на распад империи, эти связи не исчезли, а трансформировались в устойчивые формы сотрудничества, основанные на историческом соседстве и общей институциональной культуре. Австро-Венгрия заложила основы взаимозависимости — от правовых и образовательных систем до транспортных маршрутов, — и этот цивилизационный слой «центральноевропейскости» ощущается и сегодня.

Современный формат C5 опирается на эти исторические коды. Экономики стран региона тесно переплетены: австрийский капитал активно инвестирует в Чехию, Словакию и Словению, а культурные и образовательные обмены создают ощущение единого постгабсбургского пространства. Все чаще звучит представление о Центральной Европе как о самостоятельном центре тяжести внутри ЕС — не периферии, а зоне, где формируются собственные приоритеты и решения.

Таким образом, C5 можно рассматривать как возрождение логики регионального единства без имперского центра. Независимые государства, опираясь на общий исторический опыт и географическую близость, формируют новый баланс между национальной независимостью и региональной сплоченностью. Как и более века назад, этот регион вновь становится пространством сближения различных политических и культурных традиций — уже на основе гибких форм взаимодействия, позволяющих сохранять внутреннюю целостность в все более фрагментированной Европе XXI века.