Гаага в осаде Актуальная статья

Международный уголовный суд (МУС) переживает глубочайший кризис за всю свою 24-летнюю историю. То, что создавалось как некий институт правосудия, сегодня оказалось на грани демонтажа под давлением санкций США, внутренних скандалов и массового выхода африканских государств. Анализ происходящего позволяет говорить не о череде разрозненных инцидентов, а о системной деградации всей архитектуры международного уголовного правосудия.

От точечных ударов к демонтажу института

Администрация Трампа перешла от персональных санкций против отдельных судей к системному уничтожению суда как организации. 9 октября 2026 года Министерство финансов США добавило МУС в список Specially Designated Nationals and Blocked Persons (SDN). Это означает блокировку всех активов суда в юрисдикции США и запрет на любые транзакции с участием американских лиц. Госсекретарь Марко Рубио заявил: «Сегодня США вводят санкции против Международного уголовного суда. Мы запретим сделки с этим нелегальным судом, лишим его ресурсов и подорвём его способность функционировать». Он также подчеркнул: «Президент Трамп никогда не позволит Международному уголовному суду преследовать американцев. Америка никогда не присоединялась к этому суду. Он нам не нужен. И мы его не хотим».

Санкции носят экзистенциальный характер. Они запрещают любые транзакции в долларах, отсекая МУС от большей части глобальной финансовой системы. Под угрозой наказания оказались компании, предоставляющие суду услуги. Последствия затрагивают закупку IT-услуг и страхование, наём следователей, а также рутинные платежи, включая зарплаты американских сотрудников. В суде работают около 900 сотрудников примерно из 100 стран. МУС уже разорвал контракт с медицинским страховщиком AXA и переходит на альтернативные механизмы банковского обслуживания и информационные сервисы, не связанные с США. Профессор права Майкл Линк назвал эти меры «самыми всеобъемлющими» из когда-либо применявшихся против суда.

Формально США оставили 180-дневное окно для дипломатического урегулирования. Минфин выдал четыре генеральные лицензии, разрешающие некоторые транзакции для телекоммуникаций, программного обеспечения и пенсионных выплат, а также операции, связанные с задержанными МУС. Однако эксперты воспринимают это скорее как тактический ход, чем реальную уступку.

Примечательно, что санкции были объявлены всего через несколько часов после того, как бывший судья МУС Нави Пиллэй получила Нобелевскую премию мира. Нобелевский комитет, присуждая награду, прямо заявил, что стремился «напомнить» о том, что «судьи и институты международного права подвергаются политическим атакам».

Внутренний кризис: отстранение Карима Хана

Параллельно с внешним давлением МУС столкнулся с беспрецедентным внутренним скандалом. 24 июля 2026 года Ассамблея государств-участников проголосовала за отстранение главного прокурора Карима Хана: 82 голоса «за» из 125, 13 против, 15 воздержались. Формальным основанием стали обвинения в сексуальных домогательствах к подчинённой сотруднице и попытке помешать подаче жалобы. Надзорный орган суда установил, что Хан совершил «серьёзное нарушение обязанностей и серьёзный проступок». Сам Хан отрицает все обвинения и заявляет, что будет оспаривать «законность и справедливость решения через все доступные правовые механизмы».

Однако этот скандал не просто история одного прокурора. Как отмечает BBC, «весь процесс выходит за рамки судьбы одного прокурора и может изменить облик единственного постоянного трибунала по военным преступлениям в мире». Профессор международного права Сергей Васильев назвал отстранение Хана «возможно, самым значительным событием за 24-летнюю институциональную историю МУС» и «величайшим ударом по усилиям суда добиваться справедливости в ситуациях, затрагивающих великие державы и их союзников, не являющихся участниками суда, включая США, Израиль и Россию».

Именно Хан в 2024 году инициировал выдачу ордеров на арест Нетаньяху и Галанта, и сразу после этого США ввели санкции лично против него. Он не смог присутствовать на голосовании о собственном отстранении, поскольку ему запрещён въезд в США. Отстранение действующего прокурора стало беспрецедентным случаем и нанесло мощный удар по уже подмоченному авторитету института. Выборы нового прокурора не ожидаются ранее следующего года, что оставляет суд обезглавленным в момент максимальной уязвимости. При этом процесс отстранения Хана выявил и более глубокие институциональные проблемы. Государства-участники смогли организовать специальную сессию для отстранения Хана, но оказались нерасторопны в реализации давно назревших правил, регулирующих трудовые отношения с выборными должностными лицами.

Массовый выход африканских государств

Третий вектор кризиса: эрозия членской базы. В июле 2026 года Чад объявил о выходе из МУС, обвинив суд в «ограниченной и непоследовательной» работе и «несомненной избирательности» в отношении стран. Чад стал четвёртой африканской страной с 2025 года, начавшей процедуру выхода, после Нигера, Мали и Буркина-Фасо. Официальное обоснование Чада предельно конкретно: из 13 расследований, открытых МУС с момента создания, девять касаются африканских стран; из семи человек, находящихся под стражей суда, шестеро связаны с африканскими делами. Представитель правительства Чада заявил: «Мы считаем, что МУС стал инструментом господства, инструментом неоколониализма».

Эти обвинения не новы, ещё в 2017 году Бурунди вышло из МУС, обвинив суд в целенаправленном преследовании африканских лидеров. Однако сейчас процесс приобрёл лавинообразный характер. Президент Руанды Поль Кагаме обвинил МУС в «избирательном правосудии», заявив, что «неправдоподобно иметь международную систему правосудия, которая отправляет правосудие избирательно или политически». Венесуэла также уведомила ООН о выходе из-за «географической предвзятости» против глобального Юга. К африканским странам присоединилось Науру, крошечное тихоокеанское государство, чей президент заявил о выходе из Римского статута из-за «растущей нерелевантности» суда.

Госдепартамент США открыто приветствовал эти решения и призвал другие страны последовать примеру Науру. Помощник госсекретаря США по восточноазиатским и тихоокеанским делам Майкл ДеСомбре написал в соцсети, что «Науру присоединяется к растущему числу стран, отстаивающих свой суверенитет против незаконного превышения полномочий МУС». Таким образом, мы имеем дело не с изолированным процессом, а с частью скоординированной кампании по делегитимизации суда.

Суд для неугодных

Ключевая претензия, которая звучит сегодня из столиц глобального Юга: МУС перестал быть объективным. Вместо беспристрастного правосудия он всё чаще выполняет функцию преследования неугодных правительств и лидеров, тогда как ближайшие союзники Запада остаются вне зоны досягаемости. Суд, созданный для наказания за самые тяжкие преступления, превратился в инструмент политического давления, где решение о виновности всё чаще зависит не от тяжести деяния, а от геополитической конъюнктуры.

Эта трансформация проявляется в нескольких аспектах. Во-первых, география расследований. Из 13 расследований, открытых МУС с момента создания, девять касаются африканских стран. Из семи человек, находящихся под стражей суда, шестеро связаны с африканскими делами. При этом предполагаемые нарушения западных стран в Ираке и Афганистане остаются вне поля зрения. Такая диспропорция давно стала основанием для обвинений в неоколониализме.

Во-вторых, избирательность в отношении ключевых фигур, что подрывает универсальные претензии МУС.

В-третьих, сам механизм работы суда всё чаще зависит от политического заказа. Судьи и прокуроры, принимая решения, не могут полностью игнорировать позицию великих держав и их союзников. В результате МУС судит тех, кто уже стал неугоден Западу, и закрывает глаза на действия тех, кто сохраняет его поддержку. Это превращает суд из органа правосудия в орган политической целесообразности.

Международная ассоциация юристов (IBA) прямо ставит вопрос: «Почему так много государств считают, что международное уголовное право применяется избирательно?». Академический анализ подтверждает: селективность применения международного права укрепила восприятие МУС как механизма, навязываемого глобальному Югу. Доктринальное исследование, опубликованное в 2026 году, показывает, что «обещание универсальной подотчётности было ослаблено геополитической избирательностью». Прокурорские решения, юрисдикционные ограничения и зависимость от Совета Безопасности ООН «непропорционально затронули африканские государства, в то время как могущественные страны и их союзники часто избегали сопоставимого контроля». Такое непоследовательное применение «укрепило восприятие неоколониализма и сделало международное уголовное право механизмом, избирательно навязываемым глобальному Югу».

Особенно показательно, что выход африканских государств происходит на фоне открыто декларируемой США кампании по роспуску МУС. Как отметил Аттила Кисла, руководитель Группы международной юстиции Южноафриканского центра судебных процессов: «Эти выходы происходят в то время, когда США открыто заявили о намерении распустить МУС и оказывают беспрецедентное давление на суд и его сторонников». Таким образом, внутренние проблемы суда и внешнее давление на него взаимно усиливают друг друга.

Главный вывод очевиден: МУС перестал быть объективным. Он судит неугодных, но не судит тех, кто защищён западными покровителями. Это не просто кризис доверия, это утрата самого смысла существования международного уголовного правосудия

Европа: декларации без действий

Реакция европейцев была предсказуемо резкой на словах и осторожной на деле. Европейская комиссия назвала санкции «глубоко прискорбными» и подтвердила приверженность защите независимости и операций МУС. Европейский парламент в совместном заявлении пяти комитетов назвал санкции «неприемлемой атакой на основы международного правосудия», подчеркнув: «Нанесение удара по суду как институту переходит фундаментальную красную линию, угрожающую независимости и целостности трибунала, созданного для обеспечения подотчётности за самые тяжкие преступления».

Ведущие депутаты Европарламента потребовали от Еврокомиссии «немедленно активировать Блокирующий статут», чтобы защитить суд и европейских субъектов от экстерриториального действия санкций. Премьер-министр Нидерландов Роб Йеттен заявил: «Я думаю, сейчас послание США предельно ясно: мы сделаем всё необходимое для защиты МУС». Он назвал эскалацию «разочаровывающей», но приветствовал дипломатические усилия, которые предотвратили немедленное вступление мер в силу, отметив, что шестимесячное окно позволит продолжить обсуждения.

Однако конкретные шаги остаются на стадии обсуждения. Еврокомиссия «рассматривает» поправки к регламенту, но реальные меры, скорее всего, будут отложены до истечения 180-дневного окна. В ответе на парламентский запрос Еврокомиссия указала, что «дипломатическая работа и поиск целевых решений остаются предпочтительным курсом действий», и подтвердила, что «экстерриториальное применение санкций незаконно и несовместимо с международным правом», но не объявила о конкретных шагах по активации Blocking Statute. Европа балансирует между защитой правосудия и нежеланием обострять конфликт с Вашингтоном. Показательно, что Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш назвал решение США «серьёзным ударом по нашим коллективным усилиям в области международного уголовного правосудия», но даже эта риторика не сопровождается конкретными механизмами противодействия.

Показательна и позиция Японии, чья гражданка Томоко Акане занимает пост президента МУС и уже находится под санкциями США. Японское правительство назвало санкции «весьма прискорбными» и направило официальное лицо в Гаагу для обсуждения возможной поддержки. Премьер-министр Японии Санаэ Такаити подтвердила поддержку МУС в своём выступлении на Генеральной Ассамблее ООН.

Финансовое удушение

Санкции США создают для МУС не только политические, но и сугубо операционные проблемы. Доступ к долларовой финансовой системе фактически блокирован, что делает невозможным проведение стандартных банковских операций. МУС уже предпринимает экстренные меры: переводит часть услуг на компании, не имеющие прямого присутствия в США, и выплачивает сотрудникам зарплату на несколько месяцев вперёд, чтобы смягчить потенциальные перебои. Однако эти меры носят паллиативный характер.

При сохранении санкций после истечения 180-дневного окна суд столкнётся с перспективой «финансового и операционного кризиса, беспрецедентного за всю его историю». Нидерланды, принимающие суд в Гааге, обсуждают варианты поддержания его ключевых функций, включая выплату зарплат, защиту свидетелей и работу следственного изолятора. Однако без системного решения на уровне ЕС эти усилия останутся ограниченными.

Бывший премьер-министр Дании Хелле Торнинг-Шмидт на конференции IBA заявила: «МУС, вероятно, обречён, если Трамп введёт санкции против всего института... если вас санкционируют как институт, вы не можете работать ни с кем». Она прогнозирует, что после промежуточных выборов в США давление только усилится, так как Трамп может действовать без Конгресса.

Кризис МУС не просто институциональный сбой. Это индикатор более глубокого процесса: распада однополярного мира и пересмотра правил, по которым он существовал. Международное уголовное правосудие всегда имело серьёзные структурные изъяны, а его обещания часто оказывались иллюзорными там, где речь шла об интересах великих держав. Санкции США, скандал с прокурором и выход африканских государств являются не отдельными ударами, а взаимосвязанными проявлениями одной системной проблемы: МУС оказался зажат между необоснованной претензией на универсальность и реальностью международной политики.