Город имени архангела Джебраил, и никак иначе

Дорога из аэропорта Физули до Джебраила занимает минут сорок. И в Джебраил мы ехали не из праздного любопытства, мы приехали на праздник, на День города, учрежденный распоряжением президента Азербайджана Ильхама Алиева от 31 июля 2023 года. Напомним, 4-го октября 2020-го года Джебраил был полностью освобожден от оккупантов. Город был захвачен в августе 1993-го года, и армянские вооруженные формирования не просто его оккупировали, они полностью вывезли из Джебраила все, что смогли отвинтить, разобрать, а после стащить, а всё то, чего разобрать и вывезти не смогли, то просто-напросто разрушили.

Наши, заметьте, мирные жители ушли оттуда буквально босиком. Но есть на свете правда, и правда исходит от Бога, дети изгнанных из Джебраила мирных жителей вернулись в родной город спустя долгих двадцать семь лет, эти дети выросли, и они уже не были босиком, у них на ногах были солдатские берцы 44-го размера, кто-кто, а противник может это подтвердить. Враг бежал, а город, разрушенный город, остался.

Сегодня Джебраил застраивается, многое уже сделано, открыта школа почти на тысячу ученических мест, но и сделать предстоит не меньше. И в свете того, что город был полностью, понимаете, полностью, и это не аллегория, разрушен оккупантами, на жалобные высказывания армянских политиков и политологов в духе «разговоры о мирном договоре сводятся к тому, что Азербайджан диктует свои условия» нужно и должно реагировать злой усмешкой. Такой усмешкой, от которой противник покроется холодным потом. Этим нытьем по поводу того, что «это не переговоры на равных» нужно пренебречь хотя бы потому, что так оно и было испокон веков, побежденный делает то, и только то, что ему говорит победитель, а если побежденный упрямится, его могут наказать еще раз, имея на это полное право. Не нами заведено, не нам и отменять. Это не стойкость армянской элиты, это не просто маниакальное упорство, это, скорее, страх преступника перед неизбежным наказанием. Потому что мы вообще ничего забывать не собираемся, а прощать, во всяком случае, до искреннего покаяния, так тем более – никого не собираемся.

После того, как Джебраил был захвачен армянскими вооруженными формированиями, в плен попало 57 гражданских лиц, азербайджанцев. Домой вернулось только семеро, и двое из них вскоре после освобождения скончались. То есть, наших пленных пытали. И это мы никогда не забудем, равно как и факт пыток мирного азербайджанского населения, который так и не получил соответствующей правовой оценки со стороны тех, кто называет себя «международными организациями». По большому счету, разрушение Джебраила и изгнание азербайджанского населения из этого города – это всего лишь часть вины, причем часть небольшая, дело намного серьезнее. За все оккупированные в свое время двадцать процентов нашей территории и изгнание азербайджанцев из Армении мы обязательно взыщем, и обязательно взыщем с хорошими процентами. А с 1987-го года этих процентов набежало немало, и не только за Джебраил. И за Агдам, и за Шушу, и за Ханкенди, и за Агдере, за каждый оккупированный город, за каждое сожженное село и деревню, да что там село или деревня, за каждый разрушенный дом и выбитое окно, за каждый сантиметр нашей земли, которую они топтали, не имея на это никакого права. Они обязательно заплатят, и они обязательно заплатят полностью.

Кстати, вопрос переименования оккупантами наших городов и сел – это совершенно отдельная история, и, на мой взгляд, это вопрос не только исторически-политический, он в неменьшей степени лежит в плоскости эстетики. В ходе оккупации Джебраил был переименован в «Джракан», а построенный вблизи разрушенного Джебраила военный городок армянской армии назывался «Мехакаван». Оцените это труднопроизносимое лингвистическое уродство, сравните его с благозвучным «Джебраил», и вы сразу поймете, кому на самом деле принадлежит этот край. Энциклопедическое объяснение названия города говорит о том, что он назван в честь одного из самых влиятельных людей своего времени, Джебраила, который жил в XVI веке и, согласно преданию, похоронен в части города, которая называется «Пир Джебраил ата» («святилище отца Джебраила»). Но кроме того, «Джебраил» — это еще и имя архангела Джебраила, одного из четырех наиболее приближенных к Аллаху ангелов. А вот что означает «Мехакаван», а тем более, «Джракан» — лично я не знаю, знать не хочу, да и вам не советую.

Знаете, в советские годы в самом центре города был древний платан, его высота достигала пятидесяти метров, толщина ствола — примерно пять, а лет тому платану, как говорили ученые, было около тысячи. Уходя, а точнее, убегая, армяне успели его сжечь, и осталось только обгорелое основание ствола. По-моему, это лучшее доказательство на неспособность противника к созиданию, и это я еще очень и очень мягко выражаюсь, не давая волю эмоциям, так что вы уж оцените мою подчеркнутую корректность. Кстати, разрушенные варварами джебраильское кладбище и дом культуры видели зарубежные послы, военные атташе и руководители международных организаций. Была ли хоть какая-то реакция международного сообщества по этому поводу — вопрос риторический. Да и черт с ней, с реакцией международного сообщества, наша реакция намного важнее, и вот как ни старайся, лучше классика все равно не скажешь, а потому позволю себе процитировать Твардовского:

Я б вовеки грабителям не простил бы твоим,
Что они тебя видели вражьим оком пустым;
Что земли твоей на ноги зацепили себе,
Что руками погаными прикоснулись к тебе;
Что уродливым именем заменили твое.  

Ну вот и мы ничего прощать не собираемся. Ни поганых рук, ни уродливых наименований. Вчера в Джебраиле звучала наша музыка, и люди, отмечавшие День города, говорили на нашем языке...

Еще раз повторюсь, город застраивается, он обязательно станет еще лучше, еще красивее, чем был. Так бывает всегда, когда возвращаются настоящие хозяева, сначала они «строят» неприятеля, объясняют ему, как говорится, «на пальцах» всю неправильность его поведения, а также вред подобного поведения для его здоровья, объяснив, оккупанта гонят пинками до самой государственной границы, после чего начинают отстраивать разрушенное, после предварительной дезинфекции. Так что всем реваншистам советую запомнить слова главы нашего государства: «Мы искоренили сепаратизм всего за несколько часов, ни на кого не оглядываясь и несмотря ни на что». А если это так сложно запомнить, так запишите в блокнотик и при сезонном психическом обострении (ну, или в полнолуние) читайте три раза вслух до полной ремиссии. 

Так что — и противника «построили», и город заново выстроим. Кстати, некоторые армянские «военные стратеги» несколько раз заявляли, что именно после взятия Джебраила азербайджанской армией в октябре 2020-го года в 44-дневной войне наступил окончательный перелом. Не знаю, не знаю, верить армянским «военным стратегам» на слово я бы не стал, практика показала, что, оставшись один на один, без поддержки покровителей, они предпочитают плен или бегство, так себе «стратеги», как выяснилось. По-моему, перелом наступил намного раньше, в 1987-м году, когда все азербайджанцы были изгнаны из мест своего постоянного проживания в Западном Азербайджане. Помните стихи замечательной советской поэтессы Ольги Берггольц «Ты проиграл войну, палач, едва вступил на нашу землю»? Вот и с «миацумщиками» точно такая же история. Они проиграли, едва вступив на территорию Азербайджана, едва допустив до себя мысль о том, что от нашей земли можно откусить хоть кусочек и спокойно его переварить, не нажив себе в лучшем случае язвы желудка. А «лучший случай», простите за каламбур, это совершенно не ваш случай, террористы и сепаратисты. Джебраил возрождается, застраивается и хорошеет, Джебраил — это уже навсегда, и никаких больше неудобопроизносимых «джраканов». Так и запомните — город архангела. А самое главное — это то, что в наш город уже возвращаются люди, к себе домой уже вернулось более 150 семей. А любой город — это прежде всего его жители.