Хемингуэя убило ФБР? субботнее чтиво

Июль — месяц рождения и смерти Эрнеста Хемингуэя. Он появился на свет 21-го, а 2 июля мир услышал тот самый последний выстрел. Не на войне — у себя дома. И не от руки врага — по собственной воле.

Но какова была цена этого выстрела? И была ли она только личной?

До сих пор ходят слухи о причастности к смерти Хемингуэя Федерального бюро расследований США. Писателю не простили одного — его открытой поддержки революции на Кубе.

Хемингуэй, переживший две мировые войны, отказался предавать идею свободы

В 1959 году, вскоре после свержения режима Батисты, Хемингуэй дает интервью французскому журналу L’Art. Ветеран Первой мировой, участник гражданской войны в Испании и освобождения Парижа от нацистов, отвечал без дипломатии:

«Восстание против Батисты — первая подлинная революция на Кубе. До сих пор власть просто переходила из рук в руки, но каждый новый правитель заботился лишь о грабежах. Люди вокруг Батисты были ворами, садистами, палачами. Они даже детей подвергали таким пыткам, что иной исход, кроме убийства этих нелюдей, был невозможен».

На вопрос о репрессиях, сопровождавших приход Фиделя Кастро к власти, Хемингуэй ответил прямо и жестко:

«Суды и казни, осуществляемые сторонниками Кастро, необходимы. Без этого Кубу охватила бы вендетта. Народ знает зло в лицо. И если бы государство не расправилось с палачами — их растерзал бы кубинский народ. Помиловать убийц? Это значило бы предать справедливость... Я поддерживаю революцию Кастро, потому что ее поддерживает народ. И я верю в их борьбу».

Когда в 1956 году Фидель и его соратники сошли на кубинский берег с яхты «Гранма», и когда 1 января 1959 года Батиста бежал из страны, Хемингуэй постоянно жил в своем доме в пригороде Гаваны

Спустя несколько месяцев, на пресс-конференции в США, Фиделю Кастро задают все тот же неудобный вопрос о массовых арестах и репрессиях. Он отвечает сначала своими словами, а затем добавляет:

«А теперь я хотел бы ознакомить вас с мнением прославленного писателя, лауреата Нобелевской премии, Эрнеста Хемингуэя», — и зачитывает его интервью полностью, до запятых.

Позже многие вульгарно искажали слова и взгляды Хемингуэя, утверждая, будто он негативно относился к революции на Кубе и по этой причине перебрался в США, покинув остров. Но в действительности, когда в 1956 году Фидель и его соратники сошли на кубинский берег с яхты «Гранма», и когда 1 января 1959 года Батиста бежал из страны, Хемингуэй постоянно жил в своем доме в пригороде Гаваны, внимательно следил за происходящим и делал все, что мог для победы революции.

Журналист Андре Вилчек в очерке «Прощай, посредственность» описывает сцену в одном из баров Гаваны в 1997 году, где он знакомится с человеком, который, как ему рассказали, был прототипом Манолина из повести «Старик и море».

- Скажите, - спросил он у старого кубинца, - кого из иностранцев на Кубе любят больше – Хемингуэя или Че Гевару?

Тот вытер с губ пену от пива, и сказал:

- Хемингуэя.

- Хемингуэя? Вы это серьезно?

- Вы же спрашиваете об иностранцах. А Че — он наш, кубинец.

Позже многие вульгарно искажали слова и взгляды Хемингуэя, утверждая, будто он негативно относился к революции на Кубе и по этой причине перебрался в США

В 1960 году, уже находясь в США, Хемингуэй подвергается постоянному давлению. Американская пресса требует, чтобы он осудил кубинскую революцию. Писатель выслушивает их и говорит:

- Господа, я считаю, что на Кубе всё хорошо. Все честные люди симпатизируют революции.

Эти слова вызвали гнев. И именно тогда за писателем началась официальная слежка: ФБР собирает досье на Хемингуэя, фиксирует каждую его встречу, каждый телефонный звонок. Даже в клинике «Майо», куда его поместили для лечения от тяжелой депрессии, за писателем продолжают пристально следить.

Лечение Хемингуэя электрошоком приводит к катастрофическим последствиям: мания преследования, потеря памяти, упадок сил и, как следствие, самоубийство, выстрел в голову из ружья. В последнюю секунду жизни Хемингуэй сделал то, о чем писал:

«Человек не должен умирать в постели. Он должен погибнуть в бою или застрелиться».

Спустя годы его друг, Аарон Хотчнер, напишет:

«ФБР открыло досье на Хемингуэя. Оказалось, что слежка велась еще с 1940-х годов — Эдгар Гувер считал его деятельность на Кубе подозрительной. И даже позже агенты ФБР не отстали. Они преследовали его до последнего дня, до последнего слова».

Хемингуэй, переживший две мировые войны, отказался предавать идею свободы. После победы революции на Кубе он стремится встретиться с Кастро лично. Его тревожило, что бывшие батистовцы пытались встроиться в новую власть, примеряя на себя революционные маски. В беседе с команданте он настаивал на чистоте революционного замысла, на необходимости очистить движение от «вечных монстров».

В мае 1960 года, на турнире по ловле рыбы-меч, Фидель и Хемингуэй встречаются вновь. Писатель дарит Фиделю пойманную рыбу — не как трофей, а как жест признания и дружбы.

После победы революции на Кубе Хемингуэй стремится встретиться с Кастро лично

Для самого Фиделя Кастро дружба с американским писателем становится очень важной. В 1984 году в интервью Норберто Фуэнтесу, команданте признался, что перечитывал Хемингуэя в самые тяжелые годы. «Прощай, оружие», «Старик и море», «По ком звонит колокол» — эти книги были для Фиделя не просто литературой, а картой выживания. Особенно его роман «По ком звонит колокол», который, по словам Фиделя, помог ему осознать, как должна вестись партизанская война, как действует отряд в тылу врага и как сочетаются политика и оружие.

- А «Старик и море»? – спросил Фуэнтес.

«Человек должен сопротивляться, даже когда нет надежды, - ответил Фидель. - Финал может быть неудачным, но стремиться к победе — необходимо. Эта мысль вдохновляла нас. Без преувеличения скажу: Хемингуэй стал нашим проводником. Когда мы были слабы, когда нас пытались уничтожить, мы держались за одно: превратить поражение в победу».

Вот почему тот роковой выстрел в июле — это не только личная трагедия великого писателя, но и предсмертная политическая метафора. Хемингуэй ушел, но его голос остался. Как навсегда остались голоса тех, кто не предал, не испугался, не смолчал.

Эрнест Хемингуэй сделал свой выбор. И этим выбором до самой последней точки была революция.