Имперская бравада и тюркский фактор: Россия в ловушке собственной войны ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Превратившая запланированную трехдневную победоносную «СВО» в Украине в длительную четырехлетнюю войну с более чем миллионной потерей личного состава армии и без всяких надежд на победу Россия окончательно потеряла авторитет за рубежом, а ее высшее руководство - доверие внутри страны, особенно в провоенных кругах.

Начиная «СВО» с требования к НАТО - «собирать манатки и убираться к границам 1997 года», Владимир Путин был более чем уверен, что в результате победоносного блицкрига в Украине независимые на протяжении более чем 30 лет бывшие республики СССР и находящиеся под пятой Москвы страны Восточной Европы падут ниц перед ним и взмолятся о пощаде.

Но Киев не пал ни через три дня, ни через три недели или три месяца и, даже –три года. «СВО» России была провалена, героическим сопротивлением украинского народа она плавно перешла в категорию затяжной войны на истощение, причем и самой российской армии, и ее военной машины и, даже, экономики. Украина быстро сокрушила миф о «второй армии мира», так скрупулезно выстроенный пропагандистской машиной Кремля.

Россия умудрилась вести войну дольше, чем во Второй мировой, и так и не завоевать даже Донбасс.

Увязшая в украинских топях Россия за это время лишилась не только флота и нефтегазовых рынков, но и тех внешних партнеров, на которых еще вчера могла рассчитывать — Венесуэлы, Сирии, Ирана.

Ставка на Дональда Трампа тоже не оправдалась: он до сих пор не смог заставить Зеленского подарить Путину желанные территории, которых российская армия так и не смогла взять.

Чтобы хотя бы видимость вернуть себе «величие» и авторитет — как во внешнем мире, так и внутри страны — России осталось лишь давить на более мелких соседей, играя угрозами и шантажом, пока еще устами своих пропагандистов.

Первым выступил Владимир Соловьев, уже привычно размахивая угрозами «специальной военной операции». Следом подключился идеолог русского мира Александр Дугин, который на полном серьезе заявил, что Москва не должна мириться с независимостью постсоветских государств — Азербайджана, Армении, Грузии, Казахстана, Узбекистана и Кыргызстана.

В своей речи, фрагмент которой разошелся в сети, Дугин безапелляционно заявил, что эпоха отдельных наций завершена. «Ничего суверенного в этой новой модели существовать не может. Все. Суверенитет закончен. Национальные государства отошли в прошлое. Это мусор», - резюмировал Дугин, фактически озвучив планы по повторной оккупации этих стран.

При этом он предупредил: «Россия обязана совершить нечто ужасное, чтобы восстановить свой авторитет. Очень печально, что нам приходится использовать подобные аргументы. Но у нас нет выбора». И пообещал «жестокость, силу, массовые разрушения и зверства».

Им вторил не менее агрессивный, вечно призывающий к ядерным ударам Сергей Караганов — еще один рупор отчаяния. Его рассуждения о «необходимости эскалации», о допустимости применения ядерного оружия и о «воспитательном эффекте ужаса» окончательно оформили картину: речь идет уже не о внешней политике, а о публичной легализации террора как инструмента восстановления утраченного величия.

Однако за всей этой бравадой, угрозами и демонстративным презрением к международному праву проступает куда более тревожная реальность. Угрожая соседям, российские идеологи словно не замечают, что те же самые аргументы, которыми они размахивают с экранов, с пугающей точностью применимы к самой России.

Если суверенитет — «мусор», а национальные государства «отошли в прошлое», если сила дает право перекраивать границы, то почему эти принципы не могут быть обращены внутрь самой Российской Федерации?

Как бы сама Россия не оказалась в огне гражданской войны и не начала распадаться на фрагменты, стремительно возвращаясь к границам исторической Московии - той самой, без имперских окраин.

Современная Россия — это не монолит, а лоскутная империя, сшитая из десятков республик, автономий и регионов, многие из которых удерживаются в составе федерации исключительно за счет силы, репрессий и финансовой зависимости. Ослабление центра, военное поражение, экономическое истощение и утрата будущего — все это традиционно становится катализатором процессов, которые невозможно остановить ни пропагандой, ни ядерным шантажом.

Особенно показательно, что, угрожая постсоветскому пространству, московские идеологи демонстративно игнорируют тюркский фактор — как внешний, так и внутренний. Между тем, именно он сегодня становится одной из ключевых переменных региональной политики.

Турция, шаг за шагом, выстраивает сеть политических, военных, экономических и гуманитарных связей с Азербайджаном и странами Центральной Азии, формируя реальный, а не декларативный тюркский контур сотрудничества. Азербайджан в этой конфигурации — не объект и не «младший партнер», а самостоятельный актор, связующее звено между Кавказом, Каспием и Центральной Азией, геостратегическое значение которого признают и США, и Китай. И именно это вызывает в Москве плохо скрываемое раздражение.

Но куда опаснее для Кремля не внешний тюркский мир, а тюркская Россия — Татарстан, Башкортостан, Якутия, Алтай, регионы Поволжья, Сибири и Северного Кавказа. Десятки миллионов людей, формально встроенных в российское государство, все отчетливее видят, что империя требует от них лишь лояльности, налогов, богатейших природных ресурсов и пушечного мяса, не предлагая взамен ни уважения, ни равноправия, ни будущего.

История безжалостна и предельно прямолинейна: империи, потерпевшие поражение вовне, почти всегда начинают распадаться изнутри. Чем громче звучат угрозы соседям, тем слабее становится центр. Чем чаще звучат слова о «зверствах» и «ужасе», тем ближе момент, когда этот ужас вернется бумерангом.

Соловьев, Дугин и Караганов сегодня — это глашатаи поздней стадии имперского кризиса, в которой страх перед собственным будущим маскируется агрессией, а неспособность предложить стране проект развития — призывами к разрушению.

И если Россия действительно пойдет по пути, который они ей так настойчиво навязывают, вопрос будет не в том, устоят ли ее соседи. Вопрос будет в том, устоит ли она сама.