Индульгенция для Иревана

Евросоюзу пора задуматься о последствиях собственной избирательности

Аресты оппозиционеров, давление на политических противников и претензии к избирательному процессу не вызвали ожидаемо жесткой реакции Евросоюза. Складывается впечатление, что Армения получила политическое снисхождение, объяснить которое можно лишь ее нынешней внешнеполитической востребованностью

Парламентские выборы в Армении, состоявшиеся 7 июня этого года, вновь поставили вопрос о том, насколько последовательно Европейский союз подходит к оценке соблюдения демократических стандартов в странах Южного Кавказа.

Предвыборная кампания проходила на фоне задержаний представителей оппозиции, возбуждения уголовных дел, обвинений в использовании административного ресурса и давления на политических оппонентов. Тем не менее реакция Брюсселя оказалась значительно более сдержанной, чем та, которую европейские институты традиционно демонстрируют в отношении других государств региона.

По утверждениям представителей оппозиции и ряда наблюдателей, правоохранительные органы Армении активно вмешивались в политический процесс, оказывая давление на оппозиционных активистов, а практика возбуждения уголовных дел и обвинений в подкупе избирателей приобрела системный характер и использовалась против наиболее серьезных соперников действующей власти.

Официальный Иреван отвергает подобные обвинения, заявляя, что действия силовых структур были продиктованы исключительно необходимостью расследования предполагаемых нарушений законодательства независимо от политической принадлежности подозреваемых.

Вопросы возникли и непосредственно в день голосования. Сообщалось о возможном давлении на отдельных избирателей, организованной доставке работников бюджетной сферы на избирательные участки, нарушении тайны голосования, а также о спорных эпизодах с участием военнослужащих.

Особое внимание привлекли сообщения об организованном прибытии групп военнослужащих на избирательные участки и случаях голосования после официального завершения установленного времени. Само по себе участие военных в выборах не противоречит закону. Однако ключевой вопрос заключается в другом: были ли созданы условия, при которых люди, находящиеся в системе жесткой субординации, могли свободно выразить свою волю, не испытывая влияния командования и служебной зависимости? Любые сомнения в соблюдении этого принципа неизбежно подрывают доверие к избирательному процессу и его итогам.

После завершения голосования политическое напряжение не только не спало, но и приобрело новые формы. Одним из наиболее резонансных событий поствыборного периода стал арест лидера партии «Процветающая Армения», известного предпринимателя Гагика Царукяна, который, согласно официальным итогам выборов, не смог преодолеть проходной барьер в парламент. Следственные органы предъявили ему обвинения в мошенничестве в особо крупном размере и легализации денежных средств, связав расследование с событиями 2022-2024 годов и суммой около $21 млн. Сам политик отверг все обвинения, заявив, что уголовное преследование носит исключительно политический характер.

Вопрос о виновности Царукяна находится в компетенции суда. Вместе с тем сам факт ареста одного из наиболее известных и влиятельных оппонентов действующей власти в условиях острого внутриполитического противостояния неизбежно порождает вопросы относительно возможного использования уголовного преследования в политической борьбе и усиливает сомнения в равной дистанцированности государства от всех участников политического процесса.

 Казалось бы, события, происходящие в последнее время в соседней стране, должны были вызвать повышенное внимание европейских структур, которые на протяжении многих лет последовательно требуют от государств, включая страны Южного Кавказа, соблюдения политических свобод, демократических принципов и обеспечения честной избирательной конкуренции. Однако в данном случае реакция Запада оказалась заметно иной - гораздо более сдержанной и осторожной.

Возникает принципиальный вопрос: почему одни выборы становятся основанием для принятия жестких резолюций, угроз санкциями и требований пересмотреть политические отношения, тогда как избирательная кампания в Армении, сопровождавшаяся многочисленными и серьезными обвинениями, получила столь благоприятную оценку? Такая разница в подходах неизбежно вызывает сомнения в последовательности применяемых критериев и заставляет задуматься о том, насколько едиными остаются стандарты оценки демократических процессов.

В этом контексте показателен пример Грузии. Отношения Тбилиси с западными структурами переживают тяжелый период, и практически каждое решение правительства этой страны становится предметом жесткой критики европейских политиков.

Парламентские выборы, принятые властями законы и отношения с оппозицией неоднократно становились причиной резолюций и угроз санкций. На днях грузинская делегация покинула заседание Парламентской ассамблеи ОБСЕ, протестуя против документа с обвинениями в нарушениях во время выборов, ограничении фундаментальных свобод и требованиями освободить лиц, названных «политическими заключенными».

Политическая ситуация в Армении и Грузии, безусловно, имеет свои особенности и развивается в разных условиях. Однако нельзя не обратить внимания на заметную разницу в подходах со стороны Европейского союза к оценке схожих политических процессов.

В случае с Грузией обвинения в давлении на оппозицию, использовании административного ресурса и проблемах с избирательной конкуренцией становятся основанием для жесткой критики, политического давления и пересмотра формата отношений. В случае же с Арменией аналогичные претензии сопровождаются преимущественно призывами продолжать «демократические реформы» и получают значительно более мягкую оценку.

Так вот причину следует искать в изменившемся внешнеполитическом положении Армении. Еще недавно Иреван считался ближайшим союзником России на Южном Кавказе. Сегодня армянское руководство расширяет сотрудничество с ЕС и США, дистанцируется от Москвы и становится важным элементом западной политики в регионе. В этих условиях сохранение нынешнего курса Иревана приобретает для Брюсселя большее значение, чем претензии к внутренней политике страны и идущим там «демократическим» процессам. Строгость европейских оценок, похоже, зависит не только от характера предполагаемых нарушений, но и от политической полезности конкретного правительства.

Государства, руководство которых демонстрирует готовность следовать политическому курсу, приемлемому для Запада, зачастую могут рассчитывать на более терпеливое и благожелательное отношение. В то же время страны, вступающие в открытое противостояние с европейскими структурами или отказывающиеся принимать их требования, сталкиваются с жесткой критикой, политическим давлением, спорными резолюциями и угрозами санкционных мер.

Однако если демократические стандарты действительно являются универсальными и обязательными для всех, их применение не должно зависеть от степени политической близости того или иного правительства к Брюсселю. Оценка должна основываться на единых принципах, а не на характере отношений между государством и европейскими институтами.

История самой Армении показывает, что стратегические интересы не впервые заставляют Запад проявлять осторожность а случае с Иреваном. После президентских выборов 2008 года, когда благодаря административному ресурсу и финансовым вливаниям из вне победил военный преступник Робер Кочарян, протесты завершились столкновениями, человеческими жертвами и введением чрезвычайного положения. И хотя Европейские государства критиковали происходившее, однако сотрудничество с Иреваном продолжилось.

Сегодня изменились руководители страны, внешнеполитические ориентиры и расстановка сил, но принцип остался прежним. Запад готов гораздо терпимее относиться к антидемократическим действиям правительства Армении до тех пор, пока сотрудничество с ним отвечает их собственным интересам.

Старому Свету кажется, что такая политика приносит выгоду: Европейский союз получил «надежного» партнера в стратегически важном регионе, а Россия теряет прежние позиции. Однако двойные стандарты давно разрушили доверие к Европе.

Особенно когда похожие, на первый взгляд, события получают разные оценки, а многословные речи о демократии начинают восприниматься как лучшее и наиболее эффективное средство политического давления.

Последствия такой политики, безусловно, опасны и для самой Армении. Чем больше армянская власть рассчитывает на поддержку Запада, а оппозиция находит опору в Москве, тем глубже внутреннее противостояние втягивает страну в соперничество некогда великих держав. Уголовные дела, протесты и борьба за власть начинают приобретать внешнеполитическое значение, превращая Армению в объект чужих интересов.

Южный Кавказ слишком дорого и слишком долго платил за зависимость от внешних сил, чтобы вновь становиться ареной их борьбы. Европейскому союзу также пора задуматься о последствиях собственной избирательности: демократические принципы либо действуют для всех, либо превращаются в политическую дубинку.

А когда принципами начинают торговать в зависимости от политической выгоды, первой жертвой становится доверие к тем, кто присвоил себе право учить других демократии.