Взрывы унесут Иран наш комментарий

Противостояние Вашингтона и Тегерана продолжает накаляться. Судя по концентрации американских войск в регионе (за последние 24 часа США перебросили на Ближний Восток свыше 50 истребителей F-35, F-22 и F-16) , Пентагон готовится к масштабной операции против Ирана, которая в случае приказа президента Дональда Трампа может занять несколько недель. Вероятность конфликта, который может иметь куда более серьезные последствия, чем прежние всплески напряженности в прошлом, обретает зловещую реальность.

Наряду с этим ведущие аналитики региона отмечают, что напряжение сохраняется и внутри самого Ирана. Как известно, в конце прошлого года по всей стране, начиная с Тегерана, прокатилась волна многотысячных протестов, которые после событий вокруг Зеленого движения и протестов из-за Махсы Амини стали самыми кровавыми в новейшей истории Ирана и основательно раскачали внутреннюю динамику режима аятолл.

Все больше американских истребителей идут на Иран

И без того нестабильная в последнее десятилетие экономика Исламской республики также переживает ныне глубокий кризис. Страна еще не оправилась от западной санкций политики «максимального давления», введенных в 2018 году, как кратковременная война с Израилем в июне 2025 года усугубила ее экономический спад. Нынешний бюджетный проект страны, увеличивающий расходы на безопасность на 150 процентов, усилил недовольство среди широких слоев населения — от городского среднего класса до традиционной консервативной базы режима. Активное участие молодежи младше 30 лет в последних протестах показывает, что социологические основы политической системы страны бурно размываются. Жестокое силовое подавление протестов значительно повысило социальное напряжение, и Иран стал представлять из себя бомбу с часовым механизмом.

Исследователь расположенного в Анкаре Центра изучения Ирана Орал Тога считает, что последние протесты раскололи даже консервативное крыло, составляющее основу правящей элиты, распавшееся теперь на три группы.

Первая — ультраконсервативная фракция, близкая к Корпусу стражей исламской революции. Так, депутат от Мешхеда Насролла Педжманфер в недавнем выступлении в парламенте потребовал казнить бывшего президента Роухани за попытки диалога с Западом. Другой депутат, Амир Хусейн Сабети, раскритиковал правительство Пезешкиана за участие в переговорах с США в Омане. Эта фракция представляет протесты как «проект США и Израиля» и выступает против любых переговоров.

Консерваторы требуют казни Роухани

Вторая группа внутри консервативного лагеря состоит из прагматиков, сплотившихся вокруг спикера парламента Мохаммада Багера Галибафа. Сторонники Галибафа утверждают, что «внешние силы пытаются превратить требования протестующих в хаос», но при этом они признают, что в стране действительно наличествуют серьезные проблемы. Во время посещения мавзолея лидера Исламской революции Рухоллы Хомейни 3 февраля Галибаф заявил, что «камни, брошенные извне», можно контролировать, а настоящая опасность заключается в том, что «двигатель режима может выйти из строя». Это, по мнению Орала Тоги, указывает на двойственную позицию прагматичных консерваторов, которые пытаются балансировать между внутренними реформами и внешними угрозами.

Третья фракция связана с именем Садега Лариджани, руководителя Совета безопасности, подчиненного Верховному лидеру. Его позиция - «критика — это право народа, но она не должна подавать сигнал врагам» - отражает традиционный консервативный подход, который признает недовольство масс, но стремится удержать его в рамках государственной безопасности.

Как считает Орал Тоги, протесты, начавшиеся с экономических требований, но затем перешедшие в антиправительственные лозунги, раскололи и реформаторское крыло. Победа Пезешкиана на выборах 2024 года открыла для реформаторов новые возможности, однако невыполненные обещания быстро подорвали их поддержку. Во время недавних протестов Пезешкиан сначала занял примирительную позицию, но, когда акции переросли в требования смены режима, он перешел к жесткой риторике и начал обвинять внешние силы. Это вызвало раздражение и ропот внутри самого реформаторского лагеря и усилило мнение о том, что «Пезешкиан тоже часть системы».

А Мусави радикализируется на глазах

К концу января внутри реформаторского движения открытые проявления недовольства режимом усилились. Бывший премьер-министр Мир Хусейн Мусави, находящийся под домашним арестом, призвал силовиков сложить оружие и перейти на сторону протестующих без вмешательства извне. Другой реформаторский лидер, Мехди Карруби, едва освободившись из-под домашнего ареста, открыто заявил, что тяжелое положение Ирана является результатом разрушительной внутренней и внешней политики Верховного лидера Али Хаменеи.

Таким образом, сегодня реформаторское движение, в свою очередь, фактически разделено на три части: линия Мусави – Карруби, требующая отхода от системы и смены режима; сторонники Пезешкиана, все еще надеющиеся на постепенные реформы, влияние которых, однако, стремительно сокращается; «тихий лагерь» бывшего президента Хасана Роухани, который явно ждет своего момента.

По сути, в иранской политической системе происходит то, чего и следовало ожидать ввиду последних событий: протесты не пригасили, а, напротив, раскалили донельзя социальное напряжение, подготовив условия для нового всплеска. В итоге иранское общество переживает период, когда поддержка режима стремительно падает, но не исчезает полностью, оппозиция усиливается, но остается разрозненной, а внешнее давление все более угрожает внутренней динамике.