Истина, произнесенная вслух

На сцене Театра YUĞ спектакль, посвященный Имадеддину Насими

В Азербайджанском государственном театре YUĞ состоялся показ спектакля Mənəm, mən… («Я есть я») по пьесе заслуженного деятеля культуры, поэта и писателя Ильгара Фахми в постановке заслуженного деятеля искусств, режиссера Мехрибан Алекперзаде.

Спектакль, посвященный гению поэтической мысли Имадеддину Насими - пример современного сценического осмысления философско-мистического наследия восточной культуры. Спектакль выстраивается в русле эстетической концепции театра YUĞ, предполагающей обращение к сцене как к пространству интеллектуального и духовного исследования, а не репрезентации событий в их внешней, повествовательной форме. Режиссер, выстраивая драматургическую структуру спектакля сознательно отказывается от линейного исторического нарратива. Вместо реконструкции биографических фактов, связанных с эпохой Имадеддина Насими, сценическое действие формируется как система смысловых и символических пластов, в рамках которых прошлое осмысливается через универсальные категории веры, истины, самопознания и ответственности. Образ Насими в данном контексте функционирует не как персонаж в традиционном драматическом смысле, а как метафизический принцип, организующий внутреннюю логику спектакля. Труппа театра составляет сценическое высказывание на основе условно-символического метода. Народный артист Мамедсафа Гасымов, заслуженный артист Гасым Наги, актеры Абдулгани Алиев, Вюгар Гаджиев, Эльгун Гамидов, Амид Гасымов, Зия Ага и Эльшан Аскеров формируют многослойную систему образов, каждый из которых соотнесен с определенным аспектом хуруфийского мировоззрения - сакрального знания, божественной любви, слова как формы откровения и духовного служения.

Сценография Вюсала Рагима отличается принципиальной аскетичностью. Минимизация визуальных средств и отказ от иллюстративной стилизации эпохи позволяют сосредоточить внимание зрителя на семантическом поле текста и актерского присутствия. Темпоритм спектакля, выстроенный на чередовании напряженных и созерцательных фрагментов, формирует ощущение внеисторического времени, в котором философские идеи обретают актуальность, выходящую за пределы конкретного культурного контекста. Особое место в драматургии спектакля занимает образ Сеида Али Шамлы. Его сценическое существование не сводится к функции антагониста, а раскрывается как носитель жестко нормативного религиозного сознания, исключающего сомнение и рефлексию. Следование фетве Шейха Азама обусловливает его участие в преследовании хуруфитов, что в рамках спектакля интерпретируется как проявление догматического мышления, подменяющего веру механизмами насилия. При этом драматургическая логика выстраивается таким образом, что последовательные столкновения с хуруфийским учением постепенно разрушают монолитность данного мировоззрения. Формулы «Я - Насими» и «Я - Истина» приобретают значение не кощунственного жеста, а философского утверждения антропоцентрической концепции хуруфизма, согласно которой человек осмысливается как высшая форма божественного проявления. Данный процесс приводит к внутреннему кризису персонажа и открывает возможность переосмысления собственной позиции. Таким образом, спектакль Mənəm, mən… можно рассматривать как сценическое исследование границ религиозного сознания и механизмов трансформации веры в догму. Отказ от прямолинейной дидактики и стремление к аналитической многозначности позволяют спектаклю функционировать в пространстве интеллектуального диалога со зрителем. Завершение сценического действия не предлагает окончательных выводов, оставляя открытым вопрос о природе истины и пути ее постижения.