История, растрогавшая Азербайджан: как передача помогла Сусанне Куличкиной найти отца спустя 30 лет

История Сусанны Куличкиной тронула сердца тысяч людей в Азербайджане. Девушка прилетела из Санкт‑Петербурга (РФ) в Баку, преодолев тысячи километров, чтобы впервые увидеть своего отца. Это произошло накануне Нового года – символично, ведь именно в эти дни люди особенно ждут чудес. Она не помнила его лица и не знала судьбы – лишь имя: Вугар Абдуллаев. В поисках ей помогла передача Səni axtarıram («Ищу тебя») и ее ведущая Хошгедем Хидаятгызы.

Сотни тысяч зрителей стали свидетелями той волнительной сцены, когда Сусанна до последнего не верила: выйдет ли отец в студию, жив ли он и главное – захочет ли встретиться с дочерью. Но чудо произошло: в один миг она обрела отца и вместе с ним целую семью, которой ей всегда так не хватало.

Спустя несколько недель Сусанна вновь вернулась в Азербайджан – теперь уже с детьми, чтобы познакомить их с дедушкой, поехать в Агдаш, родной край отца, и встретиться с многочисленными родственниками.

В интервью Media.Az Сусанна откровенно рассказала о своей непростой судьбе: о том, как росла фактически сиротой при живых родителях, как в 18 лет начала самостоятельную жизнь, о боли и обиде на маму и о том, как всё изменилось. Сегодня она «отпустила» прошлое, обрела отца и наладила отношения с матерью.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Анюта Куличкина (@anuyta_offi)

– Расскажите немного о себе, чем вы занимаетесь?

– Мне 31 год. Я родилась в Ярославле, но сейчас живу в Санкт‑Петербурге. Самое главное для меня – семья. У нас с супругом двое детей: дочке Кристине недавно исполнилось восемь лет, а сыну Егору – шесть.

По образованию я клинический психолог. В России работаю как индивидуальный предприниматель: моя сфера – фитнес и психологическая поддержка женщин. Я помогаю тем, кто проходит через трансформацию тела и души: после родовой депрессии, борьбы с лишним весом, поиска гармонии с собой. Хотя формально я всё еще в декрете, эта работа стала для меня настоящим призванием.

– Вы активно ведете социальные сети. Это для вас работа или скорее хобби?

– Да, у меня три аккаунта в Instagram, каждый с охватами в миллионы. В TikTok за мной следят около 70 тысяч человек, есть и Telegram‑канал. Но я не называю себя «блогером» в строгом смысле слова. Для меня это скорее душевное пространство, возможность делиться своей жизнью и мыслями. Так получилось, что моя история нашла отклик в сердцах многих людей, и они захотели быть рядом.

– Давайте перейдем к самой главной теме нашего разговора – истории, связанной с вашим отцом. Что вы знаете о тех годах, когда он жил в России?

– Я родилась в 1994 году в Ярославле. Папа жил там с конца восьмидесятых до середины девяностых. У него там было всё: семья, служба, работа, бизнес, окружение. Маму сломили ее родственники. У нее слабый характер, не боевой, не волевой. Она была очень красивая, наивная, безумно любила папу. Они были вместе пять лет, и после моего рождения еще какое-то время жили вместе.

– Сколько вам было, когда отец уехал?

– Мне было всего полтора года.

– Что мама рассказывала о папе и его отъезде?

– Она говорила, что ему пришлось уехать из‑за жесткого влияния со стороны наших русских родственников. Родные со стороны мамы постоянно вмешивались, создавали напряжение. Меня часто прятали от отца, ему угрожали. Давление было очень сильным, и оно разрушило их отношения.

Мама и папа были очень молоды, когда я появилась на свет: ей было всего 20, ему 25 лет. Разница между ними – пять лет. Но обстоятельства сложились так, что он вынужден был уехать. С тех пор он больше в Россию не возвращался. Связь оборвалась…

За все 30 лет мама ни разу не отозвалась плохо об отце. И именно благодаря ей у меня сохранилось хорошее отношение к папе. Когда я впервые спустя столько лет встретила его, то приняла с первой же секунды.

– До программы Səni axtarıram вы пытались найти папу?

– Я постоянно думала о нем: какой он, как выглядит. Мы с мужем пробовали искать его в интернете, но безуспешно. Когда‑то у нас было много фотографий с папой, но старшая сестра мамы, которая всегда вмешивалась в нашу семью, все их порвала и выбросила. В итоге у меня не осталось ни одного снимка, и я даже не знала, как выглядит мой отец.

Мама переживала всё внутри себя и иногда пыталась рассказать мне что‑то хорошее о папе. Но когда я была подростком, родственники сильно давили на меня. Это было изматывающее воздействие, и на какое‑то время им удалось меня убедить. В тот период я сама говорила маме: «Не рассказывай мне о нем, не хочу ничего слышать». И даже ту единственную фотографию, которую она показывала, я попросила ее порвать.

– Вы даже отчество поменяли…

– Когда растешь в такой среде, невольно начинаешь подстраиваться под нее, стремишься быть «как все». Да, тогда я сменила документы – взяла отчество дяди. Сейчас, конечно, хочу вернуть свое настоящее. Имя я оставила, но многие называют меня Аней.

– Расскажите о своем детстве… Как вы жили без отца?

– По сути, я выросла и без мамы. Она всё время работала, ее не было рядом, я жила отдельно. Можно сказать, что у нее была своя жизнь, меня она не воспитывала.

В те годы, в девяностые, я ходила в частный садик. До 13 лет жила у средней тети, а после ее смерти – у старшей. Когда мне исполнилось 18, я уже не могла выдерживать это давление и ушла. С тех пор мы не общаемся с ней – уже 13 лет.

У меня из‑за этого была большая обида на маму. Она до сих пор не отделилась от сестер, слушается их, боится, относится к старшей с трепетом. Хотя понимает, что та ведет себя неадекватно, всё равно не может сепарироваться. Она у них как ребёнок.

Когда папа жил в России, мои тети мстили ему: вызывали полицию, говорили, что он «нерусский», хотя у него были все документы в порядке. То же самое они делали и со мной – добивались, чтобы меня выгнали из общежития, исключили из университета, чтобы мне было больно. Им доставляло удовольствие видеть страдания близких.

Можно сказать, я отомстила и за папу, и за маму. Им не удалось сломать меня. А теперь, когда они узнали, что я нашла отца, пребывают в шоке.

– Где сейчас ваша мама?

– Мама живет в Ярославле. У нее есть муж, они вместе уже больше 15 лет, у них всё хорошо. Детей у них нет.

– Вам было всего 18… Как вы решились тогда уйти от тети и начать самостоятельную жизнь?

– В декабре я отметила день рождения, а в январе уже собрала вещи и ушла. Тогда у меня как раз была сессия… Я не могла сдать ее, потому что у них были мой паспорт и зачетка. Они вернули их только при условии, что я отдам все украшения, которые у меня были – кольца, сережки, подарки от мамы. Я сказала: «Забирайте всё, только отдайте документы. Мы больше не увидимся». В итоге меня оставили буквально с курткой и джинсами – совсем юную девушку, которая просто отстаивала свое право на собственную жизнь. Это была наша последняя встреча.

К счастью, университет помог: дали место в общежитии, поддержали. У меня была хорошая стипендия, потом даже президентская. Я работала ночами на трех работах, училась очно – ведь обучение было медицинского профиля. Спала по два часа, но справлялась. Училась на четверки и пятерки, была старостой группы. Думаю, именно тогда проявился мой стержень, волевой характер.

– Потом вы переехали в Москву?

– До 20 лет я жила в Чебоксарах (Чувашия). После того как ушла из семьи и поступила в университет, еще два года оставалась там. А потом поехала в Москву. Там познакомилась с мужем – это было 10 лет назад. А потом мы вместе решили переехать в Санкт‑Петербург, потому что супруг оттуда родом.

– Поддерживали ли вы связь с родными все эти годы?

– У нас с мамой всегда были сложные отношения. С детства я злилась на всех за то, что мне пришлось пережить. В итоге вообще перестала общаться – ни с тетями, ни с дядями, ни с мамой. Очень долгое время у меня не было связи ни с кем. Своих детей я познакомила с мамой только в прошлом году.

– Как это произошло?

– Я сама психолог и постепенно прорабатывала это внутри себя. В какой‑то момент появилось желание поехать и познакомить детей с мамой. Не могу объяснить, как именно – просто внутри всё сложилось, и я решилась.

– С мамой наладили отношения, и папу нашли…

– Да. После того как я нашла папу, сама начала звонить маме еще чаще. Внутри всё стало на свои места: я поняла, что мама не врала, что я дитя любви. После передачи меня отпустило, и я начала общаться сразу с обоими родителями. Хотя мама была в шоке, ведь за 30 лет мы никогда так не общались. Я всегда была закрытым ребенком, а теперь каждый день звоню ей, пишу, смеюсь. Для нее это непривычно, но она очень рада. Правда, общается со мной осторожно – у нее сильное чувство вины. Мне хочется, чтобы ни у нее, ни у папы не было этого груза. У меня самой уже не осталось обиды на родителей.

– Как вам всё‑таки удалось найти папу? Какими были первые шаги?

– Я уже и не надеялась, даже прекратила все поиски. Просто сняла ролик в юмористической форме: сказала, что я азербайджанка, а мой папа «улетел в Баку за хлебом и не вернулся». Начала рассказывать эту историю вкратце. И ролик неожиданно «залетел»: 400 тысяч просмотров, тысячи комментариев, репосты. Люди отмечали Хошгедем Хидаятгызы, хотя я тогда вообще не знала, кто она и что в Азербайджане существует такая передача по поиску людей.

Я написала Хошгедем ханум, и она сразу ответила. Ведущая передала мой номер координатору Фархаду, и на следующий день он сообщил: «Здравствуйте, мы нашли вашего папу». Мне написали: «Можете приехать?» Так я впервые в жизни прилетела в Азербайджан.

– Что вы почувствовали в тот момент, когда поняли: перед вами ваш отец?

– До последнего не верила, что это он. Даже когда папа вышел в студию, я думала, что это какой-то розыгрыш. Только когда мы сели рядом, и отец сказал три вещи, которые мог знать только он, я поверила. Меня охватило чувство безмерного счастья!

Я очень благодарна сотрудникам передачи за то, что помогли найти папу. Правда от волнения за эти пять дней пребывания в Баку я похудела на три килограмма (смеется).

– Сразу стали называть его «папа»?

– Я раньше никогда никого так не называла. Казалось бы, должно быть непривычно… Но когда увидела его, всё произошло естественно: я называю его папой, как будто делала это всю жизнь. И он сразу стал называть меня дочкой. Для меня он – самый лучший.

– А мама как отреагировала, когда узнала, что вы нашли папу?

– Перед поездкой на передачу я сказала маме, что нашла папу. Она сначала решила, что это розыгрыш. Потом я добавила, что лечу в Баку. Поверила она только тогда, когда я отправила ей нашу совместную фотографию. Для нее это был настоящий позитивный шок.

Кстати, папа вспоминает, что, когда он уезжал, мама сказала ему: «Где бы ты ни был, дочь тебя найдет». Так и получилось. И удивительно, что папина жена то же самое всегда повторяла: «Она тебя найдет». Они обе одинаково говорили (улыбается).

– Почему отец не пытался вас найти всё это время?

– Мы еще не успели поговорить об этом. У нас было всего два дня вместе после передачи, во время моего первого приезда. Помню, после программы мы приехали домой около восьми вечера и сидели с ним до семи утра, разговаривали. Я показывала ему свои фотографии, снимки детей – ведь это его единственные внуки.

На второй день мы ездили по родственникам, были вместе с мужем, снова обсуждали программу. Но времени на разговоры тет‑а‑тет оказалось очень мало. Поэтому мы решили запланировать следующую поездку – сейчас, в январе, я приехала снова, уже с детьми, чтобы познакомить их с дедушкой и провести больше времени вместе.

– Как прошло знакомство с новыми родственниками?

– Родные встретили меня очень тепло: прием был невероятно душевным. Не все знали обо мне заранее, но самые близкие – сестры папы и его жена – с самого начала были в курсе моей истории. С супругой отца у нас прекрасные отношения. А с тетями со стороны папы мы оказались похожи как две капли воды. Было ощущение, что мы знакомы всю жизнь и никогда не расставались.

– Как папины дети отнеслись к тому, что у них появилась сестра?

– У папы есть сын и дочь. После моего рождения у него появился ребёнок только через четыре года: брат – в 1998‑м, а сестра – в 2006‑м. Они не знали о моем существовании. Брат очень обрадовался, что у него нашлась сестра. А сестренке всего 20, ей нужно время, чтобы всё осознать. Это нормально, ее можно понять: она была единственной дочкой у папы, а теперь оказалось, что есть еще одна – и к тому же первая.

– Хочу спросить про языковой барьер. Как вы общаетесь с азербайджанскими родственниками?

– Не все знают русский: кто‑то понимает, а кто‑то совсем не говорит. Так получилось, что я владею турецким языком. Мы два года подряд ездили туда всей семьей. Теперь будем ездить в Баку (смеется).

Кроме того, я знаю чувашский – он тоже относится к группе тюркских языков. Помню, когда начинала учить турецкий с репетитором, все спрашивали: «Зачем? Что ты будешь с ним делать?» А я чувствовала: мне он когда-то понадобится. Даже хотела переехать в Турцию (улыбается). И вот ответ пришел сам собой: я приехала в Баку, нашла папу – значит, жизнь готовила меня к этому. Я продолжаю учить язык, занимаюсь с репетитором до сих пор. Так что общаюсь с родственниками понемногу на русском, турецком, азербайджанском.

– Вы удалили часть контента из своих соцсетей. С чем это связано?

– Раньше я выкладывала много фотографий в нижнем белье, купальниках – это было связано с моей профессиональной деятельностью, ведь я работаю с фигурой. Муж никогда не запрещал мне этого. Но папа и брат попросили не публиковать откровенный контент на широкую аудиторию. Они верующие мусульмане, читают намаз, да и вообще много людей из Азербайджана следят за мной. Я с уважением отнеслась к их просьбе. Честно говоря, мне самой уже стало некомфортно выкладывать такие фотографии, поэтому постепенно удалила всё подобное.

Это не значит, что я прекращу заниматься фитнесом. Просто сделаю отдельный закрытый женский клуб. Ведь моя аудитория в соцсетях полностью изменилась: раньше у меня было 90% женщин, а теперь примерно поровну мужчин и столько же представительниц слабого пола. Так что концепцию блога пришлось поменять.

– Какие у вас планы на эту поездку?

– Мы хотим поехать в Агдаш, откуда родом папа и где живет много родственников. Там я познакомлюсь с дедушкой и покажу ему правнуков. Надеюсь, что эта встреча откроет новую страницу в моей жизни. Я чувствую, что пазл наконец сложился, и впереди – только путь к родным и к себе самой!

Наталья Гулиева