Израиль Иран: война без объявления Аналитика Сергея Богдана

На иранские выходные, в ночь с четверга на пятницу, Израиль провел масштабную операцию против Ирана. Главным ее результатом стоит признать создание новых трендов в международной политике. Сейчас уже можно говорить о легитимизации операций по уничтожению руководства иностранного государства и разрушению его инфраструктуры без объявления войны. Данный прецедент стал легитимным для современной политики не потому, что в его обоснование приводят те или иные доводы. Он легитимен, поскольку соответствующие действия делались в полной координации с США и рядом других государств Запада. Об этом открыто заявил президент Трамп.

Данный прецедент уничтожения руководства и инфраструктуры продолжает собой серию других таких операций, которые ведут дело к смене всей оптики в международной политике. Примерами являются те же израильские операции в Секторе Газа и Ливане — еще в 2010-х они вряд ли были возможными. Всё это обеспечивает смену концепции международных отношений у глобальных игроков. Поскольку, повторимся, Израиль действует в теснейшей координации с США, а также в сотрудничестве не только с остальными государствами коллективного Запада, но и с Россией. Но оценивать последствия этих действий пока рано, единственное, что можно с уверенностью сказать, — сами по себе они не были рассчитаны на остановку ядерной программы Ирана и объективно не могли этого обеспечить.

Операция может ускорить политические процессы в Иране

Нынешняя операция Израиля против Ирана действительно отличается от предыдущих демонстративных обменов ударами между двумя странами. Эта операция носит стратегический и даже экзистенциальный характер. Здесь имеет смысл обратить на три момента.

Первый, ключевой для понимания ситуации. Нынешняя операция, даже в случае продолжения, объективно не может остановить ядерную программу Ирана. Вспоминая об успешном опыте Израиля в уничтожении ядерных программ Ирака и Сирии, следует сразу сказать, что в обоих случаях речь шла о единичных объектах и фактически полностью импортированной ядерной технологии. В результате в 1981 году в Ираке и в 2007 году в Сирии израильская авиация при поддержке США смогла их просто разбомбить. В Иране этого сделать нельзя в силу разветвленности и развитости программы.

Ядерной бомбы в Иране нет, поскольку долгое время иранское руководство (прежде всего верховный лидер Хаменеи и его аппарат) в силу тех или иных соображений выступало против ее создания. Возможно, и сейчас выступает, но раньше это была очевидная и твердая позиция. Резоны могли быть разными — могли быть теологические. Могли быть экономические — создание собственно компактного ядерного заряда и ракет (а делать бомбу без ракет смысла нет — носители нужны обязательно) — дело крайне дорогое. Начиная создавать атомное оружие, даже лидер такой немаленькой (раза в три больше Ирана) страны, как Пакистан Зульфикар Али Бхутто прямо сказал, что какое-то время придется «есть траву». Вдобавок, возможно, Иран просили не делать этого некие важные внешние партнеры вроде Китая. Могли быть и внутриполитические причины, по которым иранское руководство не хотело создавать бомбу — в силу вовлеченности Корпуса стражей исламской революции в вопросы, касающиеся ядерных и ракетных вопросов, ставка на такое оружие мгновенно увеличивала бы влияние КСИР и связанных с ним политических сил за счет маргинализации других госструктур, например.

Нынешняя операция может замедлить технологические процессы на ядерных объектах, но ускорить политические процессы — принятия решения о переходе ядерного порога. Пример тому есть. Дело в том, что КСИР пытался запустить ядерную программу еще в самом конце 1980-х, но уже бывший при власти верховный лидер исламской революции аятолла Хаменеи, а также прочие тогдашние руководители вроде президента Рафсанджани этому воспротивились. Рафсанджани делал ставку на «договорняк» и запускал первую серию «реформистов» в иранскую власть. Однако к концу 1990-х вместо «договорняка» Иран столкнулся с политикой «двойного сдерживания» и воочию увидал события в соседнем Ираке и далекой Югославии. После очередной тщетной попытки выйти на «договорняк» сразу после событий 11 сентября, в Тегеране сменилась парадигма. Руководство, вероятно, поставило задачу создания возможности, потенциала для скорого преодоления ядерного порога (т. е. создания ядерного оружия) без самого собственно его преодоления до соответствующего распоряжения. Вот тогда, в 2003 году и начались ядерные споры между Ираном и Западом. Как выглядит ситуация на данный момент — непонятно, но сомневаться в способности Ирана быстро изготовить бомбу даже в условиях бомбежек не приходится. Посколько в этих условиях для Тегерана явно на задний план отступят аргументы против бомбы, связанные с экономикой и внутриполитической борьбой.

Дестабилизировать и выбить часть политической системы

Остановить иранское государство без неприемлемого для его оппонентов политического компромисса невозможно. А потому у некоторых стратегов явно уже не первый год вертится в голове мысль о возможности обвалить государство, раз его нельзя остановить.

Собственно, ряд действий в рамках даже первого этапа нынешней израильской операции на это и указывает. Прежде всего масштаб этого этапа — охвачены не только и не столько ядерные объекты. Разрушены даже разнообразные госучреждения и объекты экономической инфраструктуры — судя по видео, вовсе не символически разнесены столь разные символические объекты, как собес в практически районном центре Каср-е Ширин и нефтеперерабатывающий завод в Абадане, сердце ключевой иранской нефтяной отрасли.

Учитывая роль стоящей на нефтяных деньгах социальной системы для поддержания стабильности в иранском обществе, привыкшем к субсидиям и господдержке, это не ошибочные удары, а удары по основам внутренней легитимности иранской государственной системы. То же самое касается гражданского населения — до сих пор негласным козырем иранского правительства в реагировании на протесты был факт относительной безопасности внутри самого Ирана. На фоне ситуации в Ираке, Сирии, не говоря уж об Афганистане, это был убедительный довод для многих. Авторы нынешней израильской операции попробовали поставить эту безопасность под вопрос, создав даже в столице страны ситуацию, напоминающую сирийскую на первом этапе коллапса тамошнего правительства. Некоторые либеральные СМИ написали о том, что удары в Тегеране нанесены по «элитному району Махалати», дескать, начальство там живет. Махалати действительно хороший район на севере, но это не российская «Рублевка», закрытая для простых людей. Это жилой район, где живут далеко не только высшие руководители, более того, он расположен среди районов попроще. Потому и внутри страны этот удар будет считываться именно как демонстрация отсутствия безопасности для всех.

Вызывает вопросы, но в целом понятна и израильская логика в выборе другой цели — Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Пока все в списке убитых высших руководителей — члены КСИР. Дело не только в гибели главнокомандующего Корпуса, командующего инженерными войсками КСИР (т.н. «Хатам аль-анбия»), командующего аэрокосмическими силами КСИР, а также еще полтора десятка офицеров рангом пониже. Смотрите сами, тот же начальник генштаба Багери - в зеленой форме КСИРа, а не песчаной форме армии. Также убитый в собственном доме Али Шамхани — один из ключевых стратегов ИРИ, в прошлом командующий военно-морских сил КСИРа, затем минобороны, многолетний секретарь совбеза, а в последние пару лет — ближайший советник Хаменеи. К данному контексту имеют отношения и убитые ученые-физики - выше мы уже говорили, что ядерная программа изначально вышла из КСИРа.

Этот прицел на КСИР объясняет и момент такой масштабной операции. Провести ее раньше было бы слишком рискованно, и израильское руководство не зря говорит о давней задумке. А вот сейчас бить по КСИРу — в самый раз, учитывая политическую обстановку в этой стране. Фактически, после гибели Раиси мы наблюдаем там вялотекущую вторую попытку «перестройки», когда у власти снова очутился президент-реформист Пезешкиан в сочетании с традиционно склонным к компромиссам верховным лидером Хаменеи. Иранские «реформистские» силы недавно поэтапно заставили КСИР сдать важнейшие для него проекты — ХАМАС, «Хезболлу» и сирийский режим Асада в рамках своего поиска большого договорняка с Западом, а также начали переговоры по ядерной программе. Все это ослабило КСИР — потеряв в сирийской кампании не просто несколько тысяч бойцов, но и ключевого союзника в арабском мире в лице «Хезболлы», он все равно потерял Сирию.

Очередным тяжелым ударом по КСИРу стал его просчет в ставке на российскую поддержку. Именно КСИР был основной силой в Иране, которая была заинтересована в союзничестве с Москвой (раз за разом обжигаясь на попытках добиться этого альянса). Иллюстрациями тому и тайный допуск российских сил на иранские авиабазы в 2015 г., обеспеченный стражами, и известные тайные визиты Сулеймани в Москву, и, наконец, недавние массовые поставки России иранских дронов, которые внутри иранской системы целиком и полностью связаны с КСИРом и после которых начались самые массовые волнения последнего десятилетия — красиво оформленные как «Женщина, жизнь, свобода». «Реформистам» во внутриполитической борьбе в Иране, кстати, это тоже сыграло на руку, как доказательство пагубности КСИРовского курса вообще и сотрудничества с РФ в частности. А подписанный в январе российско-иранский Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве вновь показал, что, даже снабжая россиян важными вооружениями, иранцы не могут получить важнейших для них вещей. В нем напрочь отсутствуют обязательства по военной помощи, которые были даже в подобном соглашении РФ-КНДР! Иными словами, КСИР и его союзники внутри Ирана проигрывали раунд за раундом в своих внешнеполитических предприятиях.

И сейчас им сложно чем-то ответить на атаку Израиля. Россия уже дистанцировалась от Ирана, осудив «эскалацию». Традиционные инструменты для собственно иранского ответа — «Хезболлу» и режим Асада — правительство сдало, чтобы подрезать крылья КСИРу. Ну а йеменские хуситы, наблюдая, как Тегеран сдает таких союзников, за него тоже вписываться не станут.

Зато у Израиля сейчас возникли дополнительные возможности для решения «иранского вопроса». Во-первых, американскому президенту Трампу в его нарастающей борьбе с либеральными элитами все более нужна помощь израильского лидера и близких к нему сил в США. Во-вторых, Израиль только что уничтожил «Хезболлу», успешно заходит в Сирию и почти справился с Сектором Газа.

Ливийско-сирийский сценарий для Ирана

Иранскую ядерную программу, по всей видимости, пытаются обрушить вместе с системой исламского правления в Иране. Собственно, сейчас уничтожаются основные известные руководители, которые противились бы свертыванию ядерной программы. Проведя несколько раундов таких атак, срезая слой за слоем новоназначенных, можно попытаться обрушить часть иранского государства, связанную с оппонентами Запада. Одновременно выбивая ядерные объекты, можно попытаться замедлить ядерную программу до того времени, когда иранские прозападные либералы-реформисты просто пойдут на некую сделку. Но учитывая то, что у Ирана много специалистов, инфраструктуры и материалов для ядерной программы, даже такой сделки может оказаться недостаточно, а либералы, подобно покойному шаху, тоже могут заинтересоваться ядерным оружием. Более надежным вариантом ее прекращения может кому-то казаться условный иракско-ливийско-сирийский вариант, т. е. ослабление центрального правительства и поддержка оппозиции.

Для его реализации есть предпосылки. Говорят о сбитых иранских истребителях, о вхождении сотен израильских самолетов в иранское воздушное пространство, о системном выбивании радаров и ракетных позиций ПВО. Некоторые эксперты указывают, что израильские ВВС вообще гораздо больше занимались уничтожением иранской ПВО, нежели разрушением атомных объектов — они в основном уничтожены лишь в своей наземной части. 

Если это так, то Израиль с Западом могут подумывать о создании на какой-то части территории Ирана бесполетной зоны по иракскому сценарию 1990-х, где обоснуются оппозиционные группировки. Это обеспечит ослабление центрального правительства и фрагментацию страны. Попробовать сделать это могут в курдских районах, примыкающих к проамериканскому Иракскому Курдистану. Курдские группировки в самом Иране считаются авангардом тамошней оппозиции еще с конца 2010-х — ярким примером стала кампания «Женщина, жизнь, свобода» в 2022 году, в которой они сыграли ведущую роль.
Вроде бы все выглядит довольно гладко. Но Иран — страна, обладающая значительной стратегической глубиной, социально-экономической устойчивостью и довольно развитым государством. Исторически он тоже консолидирован, фрагментировать его в новейшей истории пытались не раз — последний раз после 1979 года — и каждый раз такие затеи проваливались.

И потому реализация силового сценария в его отношении даже по максимальному варианту выглядит рискованным, несмотря на ослабление тамошнего государства в последние годы. Более того, в процессе реализации силового сценария дестабилизация в регионе может привести к самым непредвиденным последствиям глобального характера. Собственно, создаваемые нынешними операциями против Ирана новые тенденции, с которых мы начали эту статью, уже не способствуют стабильному миру. Единственным устойчивым решением вопросов вокруг иранской атомной программы в интересах мира на Ближнем Востоке является путь переговоров и обеспечение гарантий безопасности для всех народов и стран региона в рамках международно признанных границ.