Как залезть в карман европейцев наша аналитика

Евросоюз постепенно подходит к моменту, когда ему может оказаться недостаточно общей валюты, общего рынка и общих институтов — ему понадобится собственный налогоплательщик.

В бессмертной, пусть несколько сентиментальной сказке Джанни Родари «Чиполлино» принц Лимон приходит к выводу, что воздух следует обложить налогом. Казна пуста, и потому отныне каждый судорожный вдох становится источником государственного дохода. Причем в этом эпизоде примечательно полное отсутствие привычного бюрократического тумана. Подданных принца Лимона избавили от необходимости продираться сквозь утомительные лекции об архитектуре бюджетных поступлений, диверсификации доходов или хитроумных механизмах перераспределения. Им просто и без обиняков сообщили, что с этого момента право не задохнуться является платной услугой.

Можно не сомневаться, что в стерильных коридорах Брюсселя этому цитрусовому деспоту сегодня завидуют черной завистью. У вымышленного тирана имелось роскошное преимущество — право на грубую, ничем не прикрытую честность в вопросах собственных фискальных аппетитов.

В сказке Джанни Родари «Чиполлино» принц Лимон приходит к выводу, что воздух следует обложить налогом. Казна пуста, и потому отныне каждый судорожный вдох становится источником государственного дохода

А вот брюссельские мандарины вынуждены прикрывать банальное изъятие средств у граждан завесой удушливого бюрократического новояза. Каждый новый побор неизменно подается ими как исторический шаг к укреплению европейской автономии, безопасности и конкурентоспособности.

Именно под этим нехитрым словесным соусом в рамках дебатов о грядущем бюджете Евросоюза Брюссель предлагает расширить систему так называемых own resources — «собственных ресурсов» — за счет пяти новых источников дохода: от акцизов на табак до поборов за торговлю выбросами. Цена вопроса для общеевропейской казны — 58 миллиардов евро в год.

Разумеется, евробюрократы поспешили заверить публику, что никакой отдельной графы «налог на Евросоюз» в платежках не появится, а бремя граждан ничуть не вырастет. Людям предлагают поверить, будто речь идет лишь о невинном перераспределении уже существующих сборов, корпоративных отчислений и хитроумных экологических квот.

Попробуем перенести этот образец высочайшего канцелярского лицемерия в сказку Родари. Вот как звучала бы речь принца Лимона, случись ему лоббировать свой налог на воздух в качестве респектабельного члена Еврокомиссии: «Дорогие подданные! В условиях климатической неопределенности мы вынуждены пересмотреть устаревшую модель доступа населения к атмосферным ресурсам. Спешу успокоить: новая система не предполагает никакой дополнительной финансовой нагрузки на граждан. Она предусматривает лишь более эффективное, социально ответственное перераспределение уже существующих возможностей населения дышать».

Брюссель предлагает расширить систему own resources — «собственных ресурсов» — за счет пяти новых источников дохода: от акцизов на табак до поборов за торговлю выбросами.

Тут уместно отметить, что независимые наблюдатели встречают уверения об «отсутствии дополнительной нагрузки» со здоровым скепсисом. Самый понятный простому смертному пример — старый добрый табачный акциз. Еврокомиссия предлагает изымать в общий котел часть поступлений от минимальных ставок на сигареты. Формально это, конечно, не заставляет национальные правительства сию же секунду взвинчивать цены в табачных лавках ради утоления брюссельского голода. Однако сам этот изящный фокус наглядно демонстрирует, как суверенная налоговая политика государств незаметно, шаг за шагом превращается в инструмент пополнения общеевропейской казны.

Как бы то ни было, сокровенная амбиция Брюсселя очевидна: обрести собственную финансовую мускулатуру и наконец-то избавиться от унизительной необходимости периодически обходить с протянутой рукой национальные столицы.

Именно здесь и возникает тот самый неудобный вопрос, от которого у еврооптимистов обычно начинается мигрень: где проходит та зыбкая черта, за которой безобидная бухгалтерская координация перерождается в полновесную, никому не подотчетную фискальную тиранию? Что, в сущности, удержит этот европейский бюрократический Левиафан от искушения изобрести завтра очередную добродетельную подать?

В Сети уже вовсю упражняются в остроумии на тему грядущих брюссельских поборов. Прибегнем снова к услугам нашего старого знакомого принца Лимона, дабы услышать, как мог бы звучать этот триумф европейской фискальной политики: «Дорогие европейцы! В целях укрепления единства нашего общего дома мы предлагаем учредить скромный сбор за пользование европейскими ценностями. Спешу успокоить: это не новый налог, а всего лишь прогрессивный механизм справедливого распределения расходов на поддержание наших высоких идеалов. Помните: европейские ценности бесценны. Но их обслуживание, увы, влетает в копеечку».

Амбиция Брюсселя очевидна: обрести собственную финансовую мускулатуру и наконец-то избавиться от унизительной необходимости периодически обходить с протянутой рукой национальные столицы

Впрочем, за этой незатейливой иронией скрывается куда более мрачная драма всей брюссельской затеи: тамошние стратеги с неприличным упоением обсуждают, как бы изъять у граждан побольше средств, но проявляют ледяное, поистине аристократическое равнодушие к вопросу о том, как предоставить этим самым гражданам реальные рычаги контроля за сбором и растратой европейскими чиновниками их собственных денег.

Именно тут перед нами во весь рост встает фундаментальный вопрос, от которого не отмахнуться пресс-релизами: допустимо ли, чтобы фискальные аппетиты наднационального аппарата раздувались быстрее, чем демократические права тех, кто вынужден оплачивать этот бесконечный банкет?

No taxation without representation — «Нет налогам без представительства». Этот бессмертный лозунг, выкованный в горниле мятежа британских колонистов в Северной Америке, стал краеугольным камнем любого пристойного демократического устройства. Суть сделки кристально ясна: свободные люди соглашаются финансировать общие нужды, но исключительно в обмен на право определять налоговую политику через своих избранников, требовать беспощадной отчетности и при малейшем подозрении в расточительстве и нецелевых расходах с позором вышвыривать чиновников из кабинетов.

Именно здесь в истории с новыми европоборами зияет вопиющая институциональная асимметрия: стремительное расширение финансовых аппетитов Брюсселя ни в коей мере не сопровождается сопоставимым расширением полномочий общеевропейского представительства в вопросах формирования этих доходов. Европейцам великодушно предлагают оплачивать счета всё более автономного центра. Но при это тактично умалчивают о том, как именно они смогут умерить аппетиты Брюсселя, если проект, на который пошли их кровные, окажется провальным.

В сегодняшнем европейском обществе граждане не обязаны взирать на финансовое самоутверждение Брюсселя с обреченностью кролика перед удавом. У европейцев все еще остаются рычаги, позволяющие остудить пыл наднациональных институтов и очертить им строгие границы дозволенного

Впрочем, не все выглядит так мрачно. В том числе благодаря притче Джанни Родари, которая преподносит одну важную мораль. В его вымышленном королевстве бесправные подданные были начисто лишены возможности влиять на капризы своего суверена. В сегодняшнем европейском обществе граждане не обязаны взирать на финансовое самоутверждение Брюсселя с обреченностью кролика перед удавом. У европейцев все еще остаются рычаги, позволяющие остудить пыл наднациональных институтов и очертить им строгие границы дозволенного.

В противном случае их ждет отнюдь не сказочный финал: однажды этим самым европейцам действительно предложат платить за воздух — только вместо принца Лимона соответствующее постановление примет какой-нибудь безликий комитет по бюджетной устойчивости.

А самое пикантное, что никто так и не объяснит им, почему право выставлять счет гражданам у Евросоюза уже появилось, а право граждан проверять его бухгалтерию — все еще безнадежно застряло на стадии дополнительных согласований.