Католикос Киликийский заговорил о спасении Армении: кому адресованы его слова? МНЕНИЕ

Киликийский Католикос Арам I призвал к общенациональной консолидации, чтобы остановить процесс саморазрушения Армении и истощения Диаспоры.

«Необходимо прекратить этот процесс общими усилиями. Нельзя руководствоваться эмоциями и случайными лозунгами — только реализмом и ответственным планированием. Лишь так можно построить будущее, ведущее к спасению Родины и благу народа», — заявил глава Великого дома Киликийского на праздновании 30-летия своей интронизации.

Католикос подчеркнул необходимость обновления и появления новых лидеров, подходов и идей, способных вывести страну из застоя.
«Нельзя вечно повторять старое. Надо открыться миру, понять, куда движется наш народ. Мир быстро меняется, и мы должны спросить себя: где мы? Нам нужна новая кровь — наша молодежь. Она реалистична, деятельна и должна занять свое место. Не позволим ей отдалиться от нашей жизни», — сказал он.

Касаясь положения Армении и Диаспоры, Арам I напомнил свои прежние слова о том, что Армения опустошается. «Этот процесс продолжается. Сегодня я утверждаю: она идет к саморазрушению. Как это остановить? Диаспора играет первостепенную роль в спасении и возрождении Армении, поэтому наш Католикосат начал процесс ее реорганизации и оживления», — добавил он.

Любопытно, что в своей пространной речи Киликийский Католикос Арам I так и не упомянул напрямую ни Эчмиадзин, ни Католикоса всех армян Гарегина II. Вместо этого прозвучали громкие, но безадресные формулировки — такое впечатление, что Арам I говорил просто потому, что молчать уже нельзя: дабы не упрекнули в безмолвии, но и чтобы никого напрямую не задеть.

Что тут возразишь человеку в рясе? Но ответить можно — и нужно, если рассматривать слова Арама I не как духовное наставление, а как политизированное заявление, облеченное в религиозную форму.

Во-первых, идея о «саморазрушении Армении» звучит эффектно, но поверхностно. Страна не разрушается сама по себе — это результат многолетней управленческой и идейной деградации, за которую ответственность несут и духовные, и диаспоральные элиты. Католикос говорит о «новых лидерах и идеях», но за три десятилетия Церковь не предложила ничего, кроме ностальгии по утраченной «великой Армении» и мифологизации прошлого.
Такой тезис опасен тем, что подменяет политический анализ апокалиптической риторикой. Она удобна для оправдания внешнего управления — мол, страна не справляется сама, ей нужно «спасение» извне. Это продолжение старой модели зависимости, в которой религиозные и диаспоральные круги играют роль опекунов Армении.

Призыв к «новым лидерам» звучит современно, но не предполагает реальной демократизации. Никто не говорит о смене идеологической модели или об ограничении церковного влияния на политику. Под видом обновления Католикос фактически предлагает перезапуск той же замкнутой системы — с новыми лицами, но старыми догмами.

Во-вторых, возлагая «первостепенную роль» на диаспору, Арам I фактически признает беспомощность самой Армении. Но именно зависимость от диаспоры, с ее разрозненными интересами и различными странами проживания, привела к тому, что Армения живет чужими проектами, а не собственной национальной программой. Когда Католикос говорит, что «спасение Армении — в руках диаспоры», это не просто духовный призыв, а сигнал зарубежным армянским лобби, вмешивающимся во внутренние дела страны, финансируя нужные проекты и политиков. По сути, это предложение вернуть диаспоре влияние на внутреннюю политику — шаг, противоречащий принципу государственного суверенитета.

В-третьих, лозунги о «реализме и планировании» звучат благородно, но не подкреплены конкретикой. Реализм — это признание того, что страна теряет население не потому, что «опустошается», а потому, что молодежь не видит будущего под властью старых элит, включая церковные. Католикос говорит об «открытии миру», но сама церковь остается одной из самых закрытых и консервативных структур. В политическом смысле это попытка использовать лексику модернизации для сохранения влияния в светском пространстве.

И наконец, говоря о «самоистощении Диаспоры», стоит признать: она устала быть кошельком для идеологов, десятилетиями разыгрывающих карту национальной трагедии вместо того, чтобы строить современную нацию.
Проблема не в народе, а в элитах, паразитирующих на страхах, чувстве вины и прошлом. Пока церковь и диаспора этого не признают, никакого «спасения» не будет.

Реализм, о котором говорит Католикос, начинается с честности. И если он действительно хочет обновления, пусть начнет с себя и тех, кто десятилетиями держал Армению в состоянии вечного траура и ожидания.