Когда авианосцы приходят за нефтью главная тема

Пока в Тегеране официальные лица упражняются в красноречии, рассуждая о «непоколебимости исламской республики», к их берегам на вполне конкретном расстоянии прямой видимости подходит “железный аргумент” весом в сто тысяч тонн. Авианосец Gerald R. Ford - это не просто кусок железа с самолетами. Это символ того, что эпоха безнаказанного шантажа в Ормузском проливе подходит к своему логическому и очень болезненному финалу.

Отбросим в сторону политическую шелуху и взглянем на цифры. Иран сегодня - это экономика одной прогнившей трубы. Весь персидский «героический экспорт» держится на честном слове Пекина и способности флота «танкеров-призраков» проскальзывать мимо радаров.

К 20 февраля регион устрашают сразу две ударные группы - Ford и Abraham Lincoln. Плюс 18 дополнительных F-35 в Израиле. С чисто технической точки зрения, это означает полную блокировку любого телодвижения иранского флота. Если все же американцы решатся «выключить свет» в иранском нефтяном секторе, им не нужно будет бомбить Тегеран. Достаточно разнести терминал на острове Харк, который обеспечивает около 90% иранского экспорта сырой нефти. Бутылочное горлышко. Один точный залп — и весь иранский бюджет превращается в разбитые на мелкие частицы осколки. Без Харка Иран - всего лишь территория с деклассированным обществом и кучей ржавого оружия. Что прекрасно понимают в Белом Доме.

Иран заигрался в «великую державу Кира и Дария», забыв, что величие сегодня измеряется не количеством мучеников из Кербелы... Зато у берегов на горизонте зависает загадочный силуэт Gerald R. Ford

Заявление же Марко Рубио о том, что договориться с Ираном будет «непросто», — это классический пример дипломатического троллинга. Если перевести с дипломатического на русский, будет выглядеть следующим образом: «Ребята, у нас нет задачи с вами договариваться на ваших условиях. Мы просто объясним вам, почему ваши условия теперь стоят меньше, чем бумага, на которой они написаны».

Вашингтон переходит от политики «сдерживания» к политике «хирургического принуждения». Раньше иранцы могли шантажировать мир перекрытием Ормузского пролива. Сегодня, когда в заливе дежурит такая армада, любая попытка Ирана выставить там хоть одну мину будет пресечена быстрее, чем аятоллы успеют дочитать утреннюю молитву.

Более того, США явно нацелились на главного потребителя иранского «санкционного суррогата» — на Китай. Появление авианосцев — это и четкий сигнал Пекину, что дешевая иранская нефть превращается в слишком рискованный актив. И пора искать другие источники. К тому же, жалкое состояние иранских НПЗ и добычных мощностей – пропаганда для юродивых в Хорасане. Без западного оборудования, запчастей к американским насосам и компрессоров (да-да, они до сих пор там стоят со времен Пехлеви), отрасль деградирует.

Иранские газовые проекты — это вообще отдельный цирк. Страна, обладающая вторыми в мире запасами газа, умудряется каждую зиму испытывать дефицит топлива внутри страны. О каком «газовом хабе» с Россией может идти речь, если иранцы по сей день не могут обеспечить давление в собственной трубе?

Время вышло. Жесткий прагматик Рубио – не компромиссный и вольяжный Керри, и не тот дипломат, который будет играть в многолетние дискуссии

Удары, вероятность которых вновь нарастает с каждым днем, могут быть нанесены, как и в период 12-дневной войны: а) ядерным объектам, чтобы окончательно закрыть вопрос с «грязной бомбой», б) энергетической инфраструктуре: чтобы лишить режим валютной выручки.

И если первая цель – это сугубо вопрос региональной безопасности, то второй - вопрос выживания режима. Без денег от продажи нефти (даже с огромными китайскими дисконтами) Тегеран не сможет прокормить «ось сопротивления» в Ливане, Йемене и Ираке. А на Востоке голодные прокси-силы — это плохие союзники.

Итак, мы входим в фазу, когда вероятность прямого военного столкновения грозит перерасти в региональную катастрофу. О чем свидетельствует механический таймер - авианосец в Гибралтаре. У иранского руководства остаются считанные дни и даже часы, чтобы осознать простую истину: правила игры изменились. В прежние времена можно было тянуть время, без спешки ездить на переговоры в Вену или Доху, «задуматься», при этоя продолжая крутить центрифуги. Время вышло. Жесткий прагматик Рубио – не компромиссный и вольяжный Керри, и не тот дипломат, который будет играть в многолетние дискуссии.

Если Тегеран не пойдет на капитуляцию в обертке «новой сделки» на условиях США, вне всяких сомнений последует серия высокотехнологичных ударов, которые отбросят иранскую нефтянку в середину двадцатого века. И самое печальное для Ирана в этой ситуации то, что мир этого почти не заметит. Рынок нефти сейчас профицитный, американские сланцевики с радостью зальют недостающие объемы, а ОПЕК+ только вздохнет с облегчением, избавившись от конкурента, который постоянно демпингует.

Иран заигрался в «великую державу Кира и Дария», забыв, что величие сегодня измеряется не количеством мучеников из Кербелы, а технологическим совершенством и способностью защитить свои терминалы. У Ирана нет ни того, ни другого. Зато у берегов на горизонте зависает загадочный силуэт Gerald R. Ford.