Когда мифы не хотят умирать…

Бывшие главари сепаратистского режима пытаются выдать крах за «утрату»

Очередные заявления Самвела Шахраманяна и Ашота Даниеляна говорят об их попытках уйти от ответственности и навязать армянскому обществу искаженную версию итогов многолетнего конфликта

Руслан МАНАФОВ,

«Бакинский рабочий»

Несмотря на то, что Азербайджан благодаря слаженным действиям своей армии и решительной государственной политике уже более 5 лет как восстановил свою территориальную целостность, в Армении по-прежнему не утихают попытки пересмотра очевидных итогов конфликта. Более того, те силы, которые несут прямую ответственность за почти 30-летнюю оккупацию территорий Азербайджана, продолжают поднимать голову, периодически выступая с заявлениями, далекими от реальности. Вместо трезвого анализа причин и следствий, армянской общественности предлагается уже достаточно поднадоевший набор эмоциональных тезисов, которые призваны сохранить изжившие себя мифы, приведшие в итоге к закономерному финалу многолетней политики конфронтации.

Именно в этом контексте следует рассматривать и сегодняшнее заявление последнего экс-главаря армянского сепаратистского режима Карабахского региона Азербайджана Самвела Шахраманяна, который обвинил действующие власти Армении в «постигших армян Карабаха бедах».

Находясь вместе с другими беглыми сепаратистами Карабаха и оппозиционными депутатами парламента Армении в военном пантеоне «Ераблур», где они чтили память погибших в ходе Апрельских боев 2016 года, Шахраманян сказал, что именно нынешнее руководство Армении в 2020 году было на дипломатической и военной передовой. Так он ответил на озвученное ранее премьер-министром Николом Пашиняном заявление о том, что «карабахское руководство» бежало во время войны.

В частности, Шахраманян сказал, что «по вине армянских властей Карабах был утрачен, значительные территории Армении оккупированы, а Азербайджан продолжает предъявлять требования, которые Иреван выполняет».

Что касается вопроса возвращения армян в Карабахский регион Азербайджана, то по словам сепаратиста, «они прекрасно понимают проблемы и вызовы, с которыми сталкивается Армения, и пытаются не навредить, но они вправе поднимать этот вопрос в международных инстанциях».

В то же время другой армянский сепаратист Ашот Даниелян на том же мероприятии обвинил власти Армении в том, что они предпринимают целенаправленные попытки вытеснить из общественной памяти события и «достижения», связанные с Карабахом и войной, указав на отсутствие реакции Иревана в годовщину Апрельских боев. По его оценке, данный процесс носит системный и целенаправленный характер.

Эти заявления, прозвучавшие на фоне продолжающегося в армянском обществе болезненного переосмысления итогов карабахского конфликта, представляют не что иное, как очередной виток политической демагогии, целью которой является перекладывание ответственности и сохранение иллюзий, давно утративших связь с реальностью. При более детальном рассмотрении этих высказываний становится очевидно, что речь идет о попытке бывших функционеров сепаратистского режима реанимировать удобную для себя версию событий, в которой их вина размывается, а факты подменяются эмоциями и обвинениями.

Прежде всего, бросается в глаза утверждение о том, что «Карабах был утрачен». Подобная формулировка изначально искажает саму суть происходивших процессов. Карабах не был «утрачен» Арменией, поскольку никогда не являлся ее законной территорией. Речь идет о восстановлении территориальной целостности Азербайджана, осуществленном в строгом соответствии с нормами международного права и закрепленном как политически, так и фактически. Попытки представить этот процесс как «потерю» можно считать не чем иным, как продолжением риторики, десятилетиями подпитывавшей оккупационный статус-кво.

Характерно и то, что, обвиняя руководство Армении, Шахраманян фактически стремится дистанцироваться от собственной ответственности. Между тем именно представители сепаратистского режима, долгие годы игнорировавшие любые реалистичные сценарии урегулирования конфликта, последовательно вели регион к неизбежному финалу. Их политика, основанная на мифе о «втором армянском государстве», оказалась не просто ошибочной, она стала стратегически губительной, поскольку игнорировала как международно-правовые реалии, так и изменившийся баланс сил.

Особого внимания заслуживает и тема так называемого «исхода» армянского населения из Карабахского региона. Вопреки распространенным в армянской политической риторике утверждениям, Азербайджан не только не преследовал цели вытеснения мирных жителей, но и открыто предлагал им интеграцию в правовое и социальное пространство страны. Речь шла о принятии гражданства, о возможности продолжать жить, работать и учиться в рамках Конституции Азербайджанской Республики, которая гарантирует равные права всем гражданам вне зависимости от их этнической принадлежности.

Тем не менее, значительная часть армянского населения, находясь под влиянием многолетней пропаганды и иллюзий о «независимости», сделала выбор в пользу отъезда. Этот выбор, как бы ни пытались его представить иначе, был именно добровольным решением, продиктованным страхами, подпитываемыми собственными «политическими элитами». Более того, известны многочисленные случаи, когда армяне, оставшиеся в Карабахе, продолжают спокойно жить, не сталкиваясь с преследованиями или дискриминацией, что полностью опровергает миф о якобы существовавшей угрозе.

Не менее показательной является и реальная картина того, как проходил процесс их выезда. Азербайджанские военнослужащие, вопреки их ожиданиям, активно содействовали армянскими жителям Карабаха, предоставляли воду, еду, медицинскую помощь, обеспечивали безопасность маршрутов. Эти факты, задокументированные и подтвержденные многочисленными свидетельствами, резко контрастируют с тем образом, который пытаются сформировать бывшие главари сепаратистов.

В то же время поведение самих представителей сепаратистского режима демонстрирует подлинную сущность их «ответственности перед людьми». Пока рядовые жители, зачастую в панике, покидали свои дома, многие из тех, кто долгие годы призывал к «борьбе до конца», стремились покинуть регион первыми, нередко прибегая к откровенно унизительным и показательно трусливым методам. Попытки скрыться в багажниках автомобилей, переодевания в женскую одежду, использование любых доступных каналов, включая содействие находившихся в регионе российских миротворцев, зачастую не безвозмездное - все это стало наглядным свидетельством того, насколько быстро испаряется псевдопатриотическая риторика, когда речь заходит о личной безопасности.

Что касается заявления Ашота Даниеляна о якобы «стирании памяти» и «системной политике» армянских властей, то они выглядят не менее противоречиво. По сути, речь идет о внутреннем конфликте в армянском политическом поле, где различные группы пытаются навязать обществу собственную интерпретацию прошлого. Однако за громкими словами о «достижениях» скрывается нежелание признать очевидность того, что политика, приведшая к многолетней изоляции, военному поражению и гуманитарным последствиям, не может рассматриваться как достижение.

В действительности же происходит болезненный, но неизбежный процесс, который заключается в отказе от прежних мифов и попытке адаптации к новым реалиям. И именно это вызывает столь нервную реакцию у бывших представителей сепаратистского режима, для которых признание ошибок равносильно политическому и моральному краху.

Таким образом, заявления Шахраманяна и Даниеляна следует рассматривать не как объективный анализ, а как элемент информационной борьбы, направленной на сохранение хоть каких-то остатков утраченного влияния. Однако реальность, как это уже неоднократно демонстрировала история, не поддается бесконечному искажению. Карабах не был «потерян» - он был возвращен, население не было «изгнано» - ему был предложен выбор. И именно этот выбор, сделанный под воздействием собственных иллюзий, стал ключевым фактором произошедших событий.