Латентные мечты Мирзояна: преступники национальности не имеют, даже если они армяне ПОЗИЦИЯ

На протяжении долгих лет карабахский конфликт существовал в режиме тления — без развязки, без справедливого финала, без ясных ответов.

Азербайджан исходил из простого и, возможно, наивного убеждения: добро в конечном итоге должно побеждать зло. И в Баку в это действительно верили. В логике «карабахского узла» азербайджанская позиция всегда была подчеркнуто принципиальной: речь шла не о мести и не о ненависти, а о восстановлении законного порядка, нарушенного оккупацией, и о возвращении к базовым нормам международного права.

Осень 2020 года стала моментом, когда иллюзии окончательно рассеялись. Стало очевидно, что «замороженные» конфликты не рассасываются со временем, а затяжные переговоры без результата лишь консервируют несправедливость и подменяют решение его имитацией.

Ответ Азербайджана был предельно конкретным. Государство показало готовность защищать свои границы и своих граждан не только в дипломатических формулировках, но и на практике — последовательно, расчетливо и в рамках собственных возможностей. Армия, дипломатия и общественная консолидация сложились в единую линию. Для многих это стало подтверждением старой, почти банальной истины: добро, если оно действительно хочет выжить, обязано уметь себя защитить.

Антитеррористическая операция в сентябре 2023 года в Карабахе подвела черту под эпохой иллюзий. Попытки сохранить серую зону, где действовали вооруженные группы и параллельные структуры, зашли в тупик.

Баку ясно дал понять: суверенитет не бывает выборочным, и на территории страны не может существовать зон, живущих по особым, отличным правилам. Это решение не стало импульсивным шагом — оно стало логичным итогом многолетних предупреждений и предложений мирного урегулирования, которые раз за разом оставались без ответа.

Часто можно услышать расхожую фразу о том, что добро должно быть с кулаками. В контексте карабахского вопроса она приобрела особый смысл. Речь идет не о жестокости, а о способности государства обеспечить исполнение закона. Когда дипломатия годами не приносит плодов, а договоренности нарушаются, у власти есть право действовать.

В этом смысле «кулак» оказался не символом агрессии, а символом решимости и ответственности. Азербайджан просто вынудили быть добрым, но не забывать о кулаках.

И вот что занимательно: долгое время основной груз происходящего мы связывали с так называемыми реваншистами — политическими и общественными группами, которые продолжают жить прошлым и мечтать о пересмотре итогов конфликта. Эти силы подпитываются мифами, громкими лозунгами и страхом перед реальностью. Они обещают невозможное и тем самым удерживают общество в состоянии постоянного напряжения. Однако со временем стало очевидно, что проблема масштабнее.

Несмотря на заявления о стремлении к миру, которые звучат с разных трибун, в политической жизни Армении по-прежнему заметны противоречивые сигналы, и эти сигналы наблюдаются в рядах армянских властей.

Посудите сами.  С одной стороны, говорится о необходимости нормализации отношений и открытии новых возможностей для региона. С другой — допускаются высказывания и шаги, которые подрывают доверие и возвращают риторику прошлого. Это создает ощущение двойственности и мешает двигаться вперед.

А вот и пример. Глава МИД Армении, выступая на площадке ПАСЕ, заявил, что «возвращение Азербайджаном лиц армянской национальности, удерживаемых в Баку, станет значительным вкладом в дело примирения двух стран и народов». По его словам, «последнее освобождение четырех пленных, которые находились в Азербайджане, дает надежду на освобождение остальных 19 удерживаемых лиц, а также на сотрудничество в выяснении судьбы без вести пропавших».

Подобные формулировки наглядно демонстрируют: даже на уровне политической элиты Армении либо не понимают, либо сознательно игнорируют элементарную границу между гуманитарной риторикой и вмешательством во внутренние дела суверенного государства. Попытка выдать юридический процесс за акт произвольного удержания — это не ошибка оговорки, а осознанная подмена понятий.

Трудно сказать, знаком ли Арарат Мирзоян с базовыми принципами юриспруденции, однако уравнивать военнопленных и лиц, обвиняемых в совершении тяжких преступлений, — это уже не политическая наивность, а демонстративная несправедливость. Лидеры карабахской хунты находятся под следствием и ожидают приговора не из-за своей национальной принадлежности, а в силу конкретных деяний, имеющих четкую правовую квалификацию. Этот факт не меняется от частоты его отрицания.

И если уж продолжать разговор в философской плоскости, то здесь невольно вспоминается Конфуций, которому приписывают простую и жесткую формулу: добром отвечают на добро, но на зло отвечают справедливостью. В международных отношениях, как и в праве, иного рецепта не существует.

Очевидно, что накануне парламентских выборов в Армении Мирзоян, на фоне снижающихся рейтингов Пашиняна и его окружения, решил сыграть на чувствительных струнах общественного настроения. Однако подобные тактические ходы, рассчитанные на краткосрочный эффект, почти всегда оборачиваются стратегическими издержками — особенно тогда, когда политическая конъюнктура вступает в прямой конфликт с реальностью и правом.