МЭА вскрывает закрома

Рекордный вброс нефти как попытка стабилизации

Критическая эскалация на Ближнем Востоке вынуждает готовиться к экстренным мерам для стабилизации мирового рынка нефти.

Международное энергетическое агентство приняло решение высвободить на рынок дополнительные объемы нефти - около 400 млн баррелей, чтобы ослабить давление спроса и сдержать рост цен. И это понятно, поскольку сейчас основная тревога инвесторов связана с ситуацией вокруг Ормузского пролива, пропускающего пятую часть мировой нефти, и любые угрозы этому маршруту мгновенно отражаются на мировых рынках.

В такой ситуации углеводородная интервенция регулятора ожидаемо рассматривается как стратегический инструмент стабилизации, призванный охладить цены и предотвратить глобальный топливный кризис.

План возможной стабилизации уже обсуждался на экстренной встрече представителей 32 стран, а накануне стороны пришли к единогласному решению о необходимости задействовать спасительный механизм. Сообщается также, что ряд государств может принять дополнительные чрезвычайные меры в связи с беспрецедентными вызовами. Поскольку нефтяные рынки носят глобальный характер, реакция на столь масштабные риски тоже должна быть коллективной, пояснил вчерашние итоги обсуждений глава агентства Фатих Бироль. Так что фактически речь идет об уникальном в своем роде соглашении, предусматривающем интервенцию углеводородов беспрецедентных масштабов.

Стоит напомнить, что с момента основания МЭА в 1974 году чрезвычайные запасы нефти использовались всего пять раз: перед войной в Персидском заливе в 1991 году, после разрушительных ураганов в США в 2005 году, во время гражданской войны в Ливии в 2011 году, а также дважды в 2022 году в ответ на полномасштабное вторжение России в Украину.

По экспертным оценкам, объем высвобождаемой нефти, хотя и является рекордным для МЭА, в масштабах глобального кризиса остается скорее временной мерой, и чтобы понять реальный масштаб готовящейся интервенции, важно сопоставить цифры с потребностями мирового рынка.

Сегодня при глобальном потреблении около 106,5 млн баррелей в сутки такого запаса хватило бы всего на четыре дня, если бы мировая добыча полностью остановилась. Поскольку основной угрозой считается блокада Ормузского пролива (через этот стратегический коридор проходит порядка 20% всей мировой нефти, то есть примерно 20 млн баррелей ежедневно), если бы МЭА попыталось полностью заместить этот поток из собственных, всех 400 млн баррелей хватило бы примерно на двадцать дней.

Однако план топливного демпинга рассчитан на гораздо более длительный срок: интервенции предполагается растянуть на 120 дней, а значит нефть из стратегических хранилищ будет поступать на рынок постепенно, по 3,3 млн баррелей в сутки.

Иначе говоря, участники соглашения не пытаются полностью закрыть образовавшуюся убыль в поставках углеводородов, а формируют своеобразную психологическую и экономическую подушку безопасности. По экспертным оценкам, вынося на рынок дополнительные объемы в течение четырех месяцев, международная структура пытается ослабить градус паники на биржах и удержать котировки Brent в пределах $120 за баррель, не позволяя им подняться до критических значений.

Таким образом формируется своеобразное «дипломатическое окно», когда мировое сообщество может либо добиться деэскалации конфликта, либо же найти альтернативные маршруты поставок нефти в обход возможной блокады пролива.

И с этой точки зрения принятое решение играет характер краткосрочной терапии, позволяющей выиграть время, но не устраняющей потери для глобального нефтяного рынка. Ведь, как уже отмечалось, даже объединенные стратегические резервы не способны компенсировать масштабное сокращение предложения, вызванное войной на Ближнем Востоке.

Если же блокада пролива затянется дольше летних месяцев, странам, вероятно, придется прибегать к более жестким мерам: вскрывать неприкосновенные стратегические запасы или вводить ограничения на внутреннее потребление топлива. Возможно, по этой причине готовность глобальной структуры использовать резервы не оказала на рынок по-настоящему сильного воздействия, хотя и привела к некоторому снижению котировок эталонных сортов нефти.

Аналитики предупреждают и про так называемый эффект бумеранга. Массовый выброс нефти из резервов способен временно насытить рынок и стабилизировать цены, однако позже эти запасы неизбежно придется восполнять. Когда острая фаза кризиса завершится, развитым странам придется закупать значительные объемы сырья для пополнения стратегических хранилищ, что, в свою очередь может привести к новому всплеску спроса и спровоцировать очередной рост цен уже после завершения кризиса.

Дополнительные опасения у экспертов вызывают и логистические риски. Даже если на рынок поступят дополнительные объемы нефти из американских или европейских резервов, стоимость их доставки может резко увеличиться. Так, военные риски уже отражаются на страховании танкерных перевозок, формируя дополнительные страховые премии. А если судоходные компании начнут избегать опасных маршрутов, часть высвобожденной нефти может оказаться лишь частичной компенсацией перебоев ближневосточных поставок, особенно для стран Азии.

Фактически в этих условиях МЭА пытается выполнять роль своеобразного «центрального банка нефти», регулируя рынок через энергетические интервенции. Однако успех его мер во многом будет зависеть от координации действий стран-участниц, поскольку любые разногласия или задержки способны усилить нервозность рынка и спровоцировать новый рост цен.