Между двух берегов: почему Ереван рискует остаться без пристани? Статья Матанат Насибовой

В современной политической системе координат особый вес имеют государства, способные филигранно сохранять баланс отношений с различными центрами силы, которые в своем двустороннем приложении чаще всего придерживаются диаметрально противоположных, если не сказать антагонистических, взглядов. Однако при нынешней геополитической ситуации такое удается далеко не всем странам, наглядным примером чего сегодня становится Армения.

Как известно, 10 октября 2014 года в Минске был подписан Договор о присоединении Армении к Евразийскому экономическому союзу, который официально вступил в силу 2 января 2015-го. Параллельно официальный Ереван искал точки соприкосновения с Западом и в ноябре 2017 года подписал Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве с ЕС (CEPA), которое полностью вступило в силу 1 марта 2021 года и позволило развивать отношения с Брюсселем без формального нарушения обязательств перед ЕАЭС.

В 2024 году армянские власти начали официальный диалог с ЕС по либерализации визового режима, а в марте 2025-го парламент страны принял закон о начале процесса вступления в Евросоюз. После этого 5 ноября 2025 года Европейская комиссия передала Еревану детальный пошаговый план по отмене визового режима.

В 2026 году этот процесс получил новое содержание. Контакты между армянскими официальными лицами и представителями Евросоюза заметно активизировались, а в мае в Ереване состоялся первый в истории саммит ЕС – Армения. Помимо этого, Брюссель существенно расширил масштабы своей поддержки, выделив выделил многомиллионный пакет социально-экономической помощи в размере €270 млн для укрепления устойчивости армянской экономики, поддержки малого бизнеса и диверсификации торговли.

Такая активность, естественно, не могла остаться за пределами внимания Москвы, и сигналы из России с каждым разом окрашивались во все более суровые тона, достигнув апогея в последние месяцы.

В частности, замглавы МИД РФ Михаил Галузин заявил о необходимости проведения Арменией общенационального референдума по вопросу вступления в ЕС или сохранения членства в ЕАЭС до декабря текущего года, предупредив, что в случае затягивания вопроса до декабрьского заседания Высшего Евразийского экономического совета лидеры организации примут соответствующие меры, а первый зампред комитета Государственной думы РФ по международным делам Алексей Чепа также отметил, что Москва отменит действующие преференции для Армении, если Ереван продолжит курс на укрепление связей с Западом.

Таким образом, российская сторона фактически поставила перед армянскими властями вопрос в максимально простой и не менее максимально жесткой формулировке: либо ЕАЭС, либо ЕС. Причем речь идет уже не столько о дипломатической риторике, сколько об экономических и политических последствиях выбора.

В Ереване, судя по всему, этот сигнал услышали. Выступая недавно в парламенте, премьер-министр Никол Пашинян заявил, что страна в ближайшее время планирует официально начать процесс подачи заявки на членство в ЕС, хотя конкретных сроков не назвал. При этом ранее армянский лидер сам признавал наличие объективных обстоятельств, препятствующих одновременному членству Армении в Евразийском экономическом союзе и Европейском союзе.

И вот здесь на сцену выходит показательный момент: на фоне противостояния с Москвой и демонстративного движения Еревана в сторону европейской интеграции из Брюсселя прозвучали заявления, которые оптимистичными для армянского руководства никак не назовешь.

Сначала в ЕС сообщили, что возможная заявка Армении на вступление в Евросоюз не входит в повестку обсуждений по расширению блока, которые президент Европейского совета Антониу Кошта проведет с лидерами стран объединения в преддверии стратегических дебатов, намеченных на октябрь текущего года. И уже на следующий день официальный представитель Еврокомиссии Маркус Ламмерт, поприветствовав усилия Армении в направлении евроинтеграции, одновременно подчеркнул, что вступление в Европейский союз происходит в рамках «четко определенного процесса, основанного на заслугах».

В принципе, на первый взгляд не произошло ничего из рамок вон выходящее: Евросоюз всегда сопровождает разговоры о расширении формальными оговорками и ссылками на критерии. Однако в нынешнем контексте важен не столько сам текст заявления, сколько момент, когда он прозвучал:

Ереван сегодня оказался в ситуации, когда ему особенно нужны европейские политические гарантии. Причем не декларации о поддержке, а понимание того, что в случае окончательного разрыва с российским интеграционным пространством у страны действительно существует конкретная и обозримая перспектива вхождения в новое. И именно здесь Брюссель предпочел притормозить, что вызвало вполне резонный вопрос: «Чем именно это обусловлено?» — при ответе на который в первую очередь стоит отметить, что на данный момент у ЕС имеются иные приоритеты в лице других стран-кандидатов.

Второй аспект заключается в том, что Евросоюз, по мнению его представителей, вовсе не обязан связывать политическое сближение с Арменией с обязательством принять ее в свои ряды. Для Брюсселя нынешняя ситуация сама по себе открывает немало возможностей: усиление политического и экономического присутствия в этой стране, о чем говорилось выше, позволяет расширять влияние ЕС в регионе Южного Кавказа в целом с параллельным нивелированием российского присутствия. В то же время полноценное членство Армении в Европейском союзе — это совершенно иной уровень обязательств, рисков и финансовых расходов. Иными словами, Брюсселю вполне может быть выгодна сама дорога Еревана в «большую европейскую семью», но это вовсе не означает готовности европейцев гарантировать конечную остановку этого маршрута.

Получается весьма своеобразная конфигурация. Армения получает от ЕС финансовую поддержку, политическое внимание, содействие в модернизации и диверсификации экономики, но все это еще не означает приобретения главного политического дивиденда — гарантированного места внутри евросоюзовского пространства. Более того, формула «процесс, основанный на заслугах» фактически возвращает разговор с политического уровня на технический. То есть, речь идет не о том, когда Армения станет членом Евросоюза, а о том, соответствует ли она в целом необходимым критериям, и сколько времени потребуется для прохождения всех этапов. А это принципиально разные вещи.

Таким образом, пока Ереван делает ставку на политический эффект самого заявления о намерении вступить в ЕС, Брюссель демонстрирует куда более прагматичный подход. По сути, Армения сегодня движется по пути, на котором европейские указатели уже появились, но конечный адрес на них пока не обозначен, а это гарантирует риск того, что, отказавшись от старого стула, новый она может так и не получить.