Миссия ЕС под вопросом

Мандат европейских «наблюдателей» противоречит условиям мирного соглашения

Недавно в интервью местным СМИ представитель ЕС, комментируя будущую деятельность Мониторинговой миссии ЕС в Армении, подчеркнула, что это «исключительно гражданская и невооруженная миссия, созданная по просьбе властей Армении в феврале 2023 года в поддержку усилий по установлению мира и нормализации в регионе».

И так как миссии поручено наблюдать и информировать о ситуации на армянской стороне армяно-азербайджанской границы, то она продолжает свою работу в рамках мандата, поддерживая регулярное и заметное присутствие в приграничных районах. Напомним, что ЕС учредил гражданскую миссию в Армении (EUMA) 23 января 2023 года в рамках Общей политики безопасности и обороны (ОПБО) для работы вдоль армяно-азербайджанской границы. Позднее ее мандат был продлен на два года - до начала 2027 года. Однако в недавно парафированном в Вашингтоне армяно-азербайджанском мирном договоре есть Статья VII, в которой указывается на недопустимость нахождения каких-либо сил третьих стран на армяно-азербайджанской границе. Соответственно, наблюдательная миссия ЕС должна покинуть границу. Но, судя по вышеприведенным заявлениям, европейцы вовсе не собираются покидать территорию Армении.

О перспективах «гражданской миссии» ЕС в Армении, будущем мирного процесса в регионе и других актуальных темах в интервью газете «Бакинский рабочий» поделился своим видением азербайджанский политический аналитик, руководитель Клуба политологов «Южный Кавказ» Ильгар Велизаде.

- Здесь возможны два сценария развития событий. Согласно первому, гражданская миссия ЕС полностью покидает территорию Армении. Второй сценарий предполагает, что европейские наблюдатели остаются в стране, но перемещаются с условной армяно-азербайджанской границы на другой участок, фактически утратив свою изначальную функцию. Напомню, что их основной задачей было мониторинг ситуации именно вдоль армяно-азербайджанской условной границы. Возникает закономерный вопрос - на каком ином направлении их деятельность может быть востребована?

Да, в свое время Европарламент выдвигал предложение о расширении мандата миссии и ее возможном распространении на армяно-турецкую границу. Однако остается неясным, что конкретно европейские наблюдатели смогут мониторить на этом направлении, особенно с учетом отсутствия дипломатических отношений и закрытости границы.

Таким образом, независимо от звучащих заявлений и попыток сохранить миссию в измененном формате, ее присутствие в Армении утрачивает правовую и политическую легитимность. В противном случае это может рассматриваться как прямое нарушение соответствующей статьи парафированного мирного соглашения, о чем уже не раз заявляла азербайджанская сторона.

- Учитывая тот факт, что армянская сторона должна еще выполнить домашнее задание по внесению изменений в конституцию страны, когда можно ожидать окончательное подписание мирного договора?

- Судя по заявлениям армянских официальных лиц, в том числе самого премьер-министра Никола Пашиняна, в Армении уже началась работа над новой редакцией конституции. Однако на практике перейти к активной фазе конституционных изменений можно будет лишь после парламентских выборов, которые, как ожидается, пройдут летом следующего года.

Именно после выборов вопрос о принятии новой конституции выйдет на первый план внутренней политической повестки. Предполагается, что инициативу вновь возглавит Пашинян, чья партия - «Гражданский договор» - с высокой вероятностью одержит победу. Следующим логичным шагом станет проведение референдума, на котором будет утвержден новый основной закон страны.

Существует также альтернативный, хотя и маловероятный сценарий - проведение референдума одновременно с парламентскими выборами. Однако, скорее всего, эти два политических события будут разведены во времени, и референдум состоится уже после формирования нового состава парламента.

Таким образом, реально ожидать подписание мирного договора с Азербайджаном можно не ранее начала 2027 года - и то при условии, что армянская сторона будет целенаправленно ускорять процесс и избегать искусственных задержек.

- А может ли Пашинян пойти на затягивание подписания мирного договора?

- Такой сценарий маловероятен, в первую очередь по внутриполитическим причинам. Для Никола Пашиняна мирный договор с Азербайджаном является ключевым инструментом, позволяющим лишить реваншистские силы - его главных оппонентов внутри страны - политической платформы.

После принятия новой конституции и подписания мирного соглашения, любые попытки возврата к конфронтационной повестке будут лишены правового основания. Более того, подобные действия будут расцениваться как антиконституционные, что автоматически ставит под удар любые инициативы оппозиции, направленные на подрыв достигнутых договоренностей.

Таким образом, именно в интересах Пашиняна довести мирный процесс до логического завершения, закрепив его не только политически, но и юридически.

Кроме того, как в парафированном мирном договоре, так и в Вашингтонской декларации, зафиксирован пункт об установлении дипломатических отношений между Азербайджаном и Арменией. Если он будет реализован, возврат к конфронтации станет крайне затруднительным, если не невозможным. В этом случае любые призывы к разрыву дипломатических связей будут восприниматься как прямой путь к дестабилизации и риску новой войны, и вряд ли найдут широкую поддержку в обществе.

Учитывая это, можно предположить, что оппозиционные, реваншистски настроенные силы, опасаясь политической изоляции и общественного давления, не рискнут выступать открыто против установления мира и начала новой фазы армяно-азербайджанских отношений.

- Некоторые эксперты считают, что парафированное в США рамочное соглашение между Арменией и Азербайджаном ознаменовало конец исключительного влияния России на Южном Кавказе. Более того, они воспринимают это как сигнал серьезного ослабления позиций Москвы в регионе. Как вы оцениваете эти суждения?

- О том, что Россия утратила свое влияние на Южном Кавказе можно говорить с полной уверенностью - и это вполне очевидный факт. Наиболее яркое доказательство этого - само парафирование мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном на территории США, то есть в стране, которая исторически считается геополитическим конкурентом России. Это символический и практический жест, указывающий на смену центра тяжести в региональной дипломатии.

Однако говорить о полном уходе Москвы из региона пока преждевременно. Россия продолжает непосредственно граничить с Азербайджаном и Грузией, остается одним из важнейших торгово-экономических партнеров всех трех стран Южного Кавказа. Особенно это касается Армении, где Москва сохраняет значительное экономическое присутствие - в виде крупных компаний, действующих в ключевых секторах экономики, от энергетики до транспорта.

Кроме того, Россия остается торговым партнером №1 для Армении, а также - основным иностранным инвестором в эту страну. Помимо экономического влияния, Россия по-прежнему имеет военное присутствие - речь о 102-й российской военной базе в Гюмри, а также российских пограничниках, обеспечивающих охрану внешней границы Армении.

Не стоит забывать и о формальной принадлежности Армении к ОДКБ и ЕАЭС. Да, Иреван все чаще дистанцируется от этих структур, но юридическая и институциональная связь пока сохраняется, а Россия остается ключевым игроком внутри обоих объединений.

Также стоит отметить, что Москва продолжает участвовать в региональных транспортно-логистических проектах, в частности - в коридоре «Север - Юг», который связывает Россию с Ираном и далее с Индией, проходя через Азербайджан.

Безусловно, позиции США в регионе усилились, особенно на фоне дискуссий о будущем Зангезурского коридора, где Вашингтон все более активно участвует в дипломатических и инфраструктурных обсуждениях. Фактически, США становятся одним из новых соучастников трансрегиональных проектов, что ранее было немыслимо в условиях доминирования России.

Однако в более широком, геополитически сбалансированном контексте, можно утверждать, что позиции России в регионе пока сохраняются, пусть и не с той степенью доминирования, как ранее. Иран, к слову, также остается значимым региональным игроком с устойчивыми интересами и рычагами воздействия, несмотря на усиливающееся западное присутствие.

Таким образом, несмотря на очевидные тектонические сдвиги в региональной архитектуре, ключевые региональные игроки - Россия и Иран - продолжают оказывать влияние на Южный Кавказ, адаптируясь к новой геополитической реальности и конкуренции с Западом.

– Несомненно, после последних геополитических изменений Соединенные Штаты значительно усилили свое влияние на Южном Кавказе. При этом позиции таких региональных игроков, как Россия и Иран, заметно ослабли. В этом контексте насколько жизнеспособным остается формат регионального сотрудничества «3+3»?

– На мой взгляд, формат «3+3» остается крайне актуальным и, по сути, не имеет альтернатив в условиях новых реалий. Напомню, что эта инициатива была выдвинута Президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым и нашла активную поддержку со стороны Турции и других региональных государств. Единственное исключение - Грузия, которая пока относится к участию в платформе сдержанно, по вполне понятным внутриполитическим и внешнеполитическим причинам.

Тем не менее, даже с этим ограничением формат «3+3» представляет собой уникальную платформу регионального диалога, основанную на принципах равноправия и консенсуса. В отличие от внешне навязанных моделей, «3+3» создает условия, при которых ни одна сторона не может диктовать свою волю другим, а решения вырабатываются с учетом интересов всех участников. Именно в этом заключается его ценность: возможность совместного выстраивания региональной архитектуры безопасности и экономического сотрудничества, без внешнего давления и идеологизированного подхода. Это - диалог между соседями, на основе взаимопонимания, уважения суверенитета и общей заинтересованности в стабильности.

Практика аналогичных форматов в других регионах мира показывает, что такие модели сотрудничества способствуют выработке взаимопонимания, позволяют учитывать позиции всех сторон и создавать общие подходы к решению ключевых вопросов - от безопасности до транспорта и экономики.

Если мы сегодня говорим о мирной повестке на Южном Кавказе, она должна включать участие всех государств региона, потому что без взаимодействия с соседями устойчивый и прочный мир невозможен. Соответственно, позиция Азербайджана заключается в укреплении мирной повестки дня, в превращении достигнутых результатов военного и дипломатического характера в необратимые процессы, которые будут поддержаны широким региональным консенсусом.

Формат «3+3» в этом смысле - оптимальная политико-дипломатическая конструкция, способная сцементировать достижения, зафиксированные после второй Карабахской войны и последующих антитеррористических операций локального характера.

Безусловно, в архитектуре региональной безопасности должно быть предусмотрено участие и других акторов, в том числе крупных внешних игроков. Но при этом ключевая роль должна оставаться за странами региона, а не внешними центрами силы. Это возможно только при условии, что все участники формата «3+3» будут нацелены на диалог, а не конфронтацию, на сотрудничество, а не на вмешательство извне.

Поэтому, несмотря на меняющийся международный контекст, я убежден, что формат «3+3» сохранит свою актуальность и в будущем, и может стать основой для долгосрочной стабильности и развития всего Южного Кавказа.