На обиженных воду возят

Затулин пожаловался из-за… прозвища

Дожили, что называется. Вместо того чтобы заниматься непосредственно делами, хотя когда же, им все недосуг, депутатам Госдумы России приходится выяснять отношения между собой.

Весь этот разыгравшийся спектакль можно было бы назвать «Как поссорились Константин Федорович с Михаилом Николаевичем».

Суть конфликта такова. Небезызвестный своими ядовитыми речами депутат Госдумы от «Единой России» Затулин пожаловался на коллегу-депутата от КПРФ Матвеева из-за клички Затулло. И обратился он в связи с этим «деликатным» делом не куда-нибудь, а в комиссию по депутатской этике. Обратился, скажем сразу, не впервые. За ним и раньше водился грешок «настучать» на соратников.

«Коллега» Затулина в своем телеграм-канале прояснил ситуацию. По его словам, «суть его претензий сводится к тому, что прилипшее к нему народное прозвище Затулло искажает его фамилию и кажется ему оскорбительным». Совершенно искренне Матвеев удивляется: почему - непонятно, вроде не впервой.

Свою публикацию Матвеев сопроводил фотографиями жалобы Затулина, где тот требует публичных извинений и официального признания нарушения со стороны Госдумы. «За что народ наделил его таким милым прозвищем, Затулина не интересует», - заключил оппонент Затулина.

В жалобе также говорится, что Матвеев в своем телеграм-канале называл его «голосом мигрантского лобби» и «Затулло Душанбинским». Хотя «коммунист» клянется: позвольте, не я это предложил, я только подхватил уже давно озвученное!

Затулин прям-таки с пеной у рта призвал комиссию по депутатской этике (а письмо поступило на имя не кого-нибудь, а легендарной Валентины Терешковой) указать Матвееву «на недопустимость подобного поведения» и обязать того принести ему публичные извинения.

Какие слова-то, оказывается, знает Федорович. И натура у него глубоко утонченная, такого обидеть и глубоко задеть каждый сможет. 

И нет чтобы где-то из-за угла, полушепотом произнести это «новое» имя, так «коллега по цеху», понимаешь ли, на все пространство Интернета растрезвонил.

А как неприятно, оказывается «светиться» публично - это как оказаться голым под полной луной. Во всей, так сказать, красе.

И присвоено теперь Константину Федоровичу смешное (для самого «потерпевшего» унизительное) прозвище Затулло. И этим все сказано. Уж если оно к нему прилипнет, то не отдерешь! И, по уверениям Затулина (пока еще), примеру последовали уже другие депутаты.

К Затулло приставляются еще и Душанбинский (не путать с Душанбинским вором!), «голос мигрантского лобби», как говорится, выбирай что хочешь, комплект готов.

Затулло - это уже заявка на успех в народе. И если ассоциировать это имя с чем-то восточным, пусть еще радуется, что Затулло, а не Насрулло. Такой вариант тоже рассматривался. И тут уж запрещай-не запрещай, от судьбы не убежишь!

А посему примите эти «поздравления» - не от оппонентов, не от «злопыхателей», а от той самой публики, о которой вы вспоминаете исключительно в предвыборные месяцы. От людей, чьи реальные проблемы тонут в бесконечных заседаниях, комиссиях и взаимных доносах. От тех, кому давно уже ясно: когда у депутата главным фронтом борьбы становится собственное прозвище - значит, с повесткой дня в стране совсем туго.

Можно сколько угодно требовать извинений, строчить жалобы и апеллировать к высоким инстанциям, но народное прозвище - это не протокол заседания, его по регламенту не отменишь. Оно либо приживается, либо нет. И если уж прижилось - значит, чем-то заслужено. Не телеграм-каналом, не «злым языком» коллеги, а собственными поступками, риторикой и репутацией.

Комиссия по этике, конечно, может вынести строгое внушение, пожурить, призвать к взаимному уважению. Бумага все стерпит. Но уважение - не выпишешь решением и не приклеишь гербовой печатью. Его либо зарабатывают годами, либо теряют одной неудачной кампанией, одной сомнительной позицией, одной чересчур громкой речью.

Ирония в том, что, пытаясь стереть прозвище, можно лишь навсегда вписать его в политическую биографию. Потому что ничто так не закрепляет ярлык, как демонстративная обида на него. Чем громче возмущение - тем шире тираж. Чем больше пафоса - тем звонче смех.

Так что, возможно, стоило бы не бороться с отражением в зеркале, а задуматься, почему именно такой образ в нем появляется. Ведь в конечном счете не прозвище формирует политика, а политика формирует прозвище. И если оно оказалось метким - значит, общество уже вынесло свою оценку. А от нее, как известно, ни в комиссию не пожалуешься, ни письмом на чье-то имя не оспоришь.

Ольга КОТОВА,

«Бакинский рабочий»