Нил: голубое яблоко раздора Обзор Артема Кирпиченка

Пока внимание всего мира приковано к противостоянию на Ближнем Востоке, Эфиопия укрепляет свое влияние на северо-востоке Африканского континента, и на этом треке ее интересы, как и прежде, пересекаются с амбициями Египта.

Так, Аддис-Абеба в дополнение к уже действующей «Хыдасе» («Великой плотине возрождения») планирует строительство трех новых аналогичных гидросооружений на Голубом Ниле. По данным СМИ, они повысят производство электроэнергии в Эфиопии на 25% и усилят ее контроль над энергетическими и водными ресурсами региона. Тендер на их возведение уже объявлен, стоимость проекта оценивается в 10 миллиардов долларов. 

Такие планы эфиопских властей сулят мало приятного переживающему тяжелый экономический кризис Египту и Судану, где в самом разгаре гражданское противостояние. Они с большой долей вероятности станут новым яблоком раздора в отношениях с Каиром, который еще не преодолел негативные последствия возведения «Хыдасе», которая была официально открыта в сентябре 2025 года, стала стратегическим «водным банком» Аддис-Абебы и снабжает электроэнергией саму страну и позволяет экспортировать излишки. Причем завершение ее строительства в Эфиопии сравнили со знаменитой победой над итальянцами при Адуэ в XIX веке.

Все это в совокупности является частью эфиопского плана по созданию каскада из нескольких мегаплотин, где «Хыдасе» является главной, и воплощением в жизнь национальной мечты, призванной способствовать развитию страны. Еще император Хайле Селассие, правивший до середины 1970-х годов, говорил, что «как бы щедро Эфиопия ни была готова делиться этим огромным, данным ей Богом богатством (...), первоочередной задачей станет развитие ее водных ресурсов в интересах собственного быстрорастущего населения и экономики».

Стоит также подчеркнуть, что эфиопские власти при воплощении этих намерений в жизнь очень удачно используют внешнеполитическую конъюнктуру. Так, проект строительства плотины «Хыдасе» был реализован в период, когда в Египте произошла революция, и страна надолго погрузилась в гражданскую смуту, завершившуюся переворотом 2013 года. О тендере по строительству трех плотин Эфиопия объявила на фоне ирано-американского противостояния, а главное – напряженности между Каиром и странами Персидского залива, что позволяет Аддис-Абебе рассчитывать на финансирование со стороны богатых арабских стран, которые уже выделяли средства на строительство плотины, а теперь готовы поддержать и новые проекты.

Между тем такую позицию арабских государств можно расценить и как меру наказания для Каира за его позицию в войне на Ближнем Востоке: Египет не поддержал американо-израильские удары по Ирану из соображений сохранения региональной стабильности, хотя и не занял сторону Тегерана, решительно осудив атаки ИРИ по гражданским и военным объектам в зоне Залива. Однако одной риторики для стран Залива, которые решительно поддержали военный переворот в Египте и с 2013 года вложили в экономику этой страны миллиарды долларов в виде грантов, гуманитарной помощи и прямых инвестиций, оказалось недостаточно.

По всей видимости, арабские монархии рассчитывали, что излюбленное изречение президента Абдель Фаттаха ас-Сиси: «A stone's throw from us» – найдет свое отражение в форме немедленной военной помощи и даже размещения египетских сил на их территориях. То есть, громкая фраза была истолкована как обещание вмешаться в любой конфликт по первому зову.

Но, похоже, страны Залива приняли желаемое за действительное: Египет не присоединился к возглавляемой Саудовской Аравией и ОАЭ коалиции для борьбы с повстанцами-хуситами в Йемене и не поддержал страны арабского мира в новой войне на Ближнем Востоке. Суммарно все это и привело к кризису доверия, на фоне которого во многих государствах Персидского залива стали все чаще звучать призывы к прекращению поддержки Каира и приостановке инвестиций. Таким образом, финансирование строительства новых плотин в Эфиопии становится своего рода «черной меткой» для египетского руководства.

При этом данные гидротехнические проекты представляют собой экзистенциальную угрозу для Египта, экономика которого в первую очередь основана на сельском хозяйстве и который хронически страдает от нехватки воды. Его доля в водных ресурсах Нила составляет 55 млрд кубических метров в год, а также египтяне используют дождевую воду и подземные воды, но этих объемов недостаточно для сельскохозяйственных и промышленных проектов. Такая ситуация побудила Каир к введению новых мер по рационализации потребления водных ресурсов, расширению использования капельного орошения и прекращению выращивания таких влаголюбивых культур, как рис и сахарный тростник.

Между тем, еще со времен президента Хосни Мубарака Египет вел переговоры с Эфиопией, чтобы на основе соглашений гарантировать бесперебойный доступ своей доли воды. Однако Аддис-Абеба рассматривала такие документы как пережиток колониального наследия, отказывалась их соблюдать и продолжала собирать воду за плотиной.

Параллельно прямым переговорам, которые в конечном итоге зашли в тупик, Египет пытался оказать давление на эфиопские власти и другими путями, в том числе поддерживая некоторые внутренние повстанческие группировки, развертывая вооруженные силы в Сомали и выступая против усилий Эфиопии по достижению соглашения об аренде 20 км побережья в районе портового города Бербера на 50 лет для создания военно-морской базы и коммерческого порта на побережье Красного моря, к которому у Аддис-Абебы выхода нет.

Сейчас Египет избрал практически ту же тактику и активизировал свои дипломатические усилия, направив министров иностранных дел и сельского хозяйства в страны бассейна Нила, такие как Уганда и Судан, а также предложил финансировать водные проекты в некоторых африканских государствах при условии, что они не будут противоречить параграфам международного права, относящимся к эксплуатация общих водных ресурсов. Другим направлением приложения усилий египетской дипломатии по противодействию эфиопским планам являются Африканский союз и ООН. Таким образом, как вытекает из нынешнего положения дел, Египту и Эфиопии придется находить консенсус по многим важным вопросам, например, таким как правила эксплуатации плотины, механизм регулирования в засушливые периоды, обмен данными и процедуры разрешения споров.

И если эти два государства не смогут прийти к общему знаменателю, то не исключено, что имеющее давние корни «водное противостояние» между ними перейдет в более драматичную фазу, способную углубить тектонические политические разломы на Африканском континенте.