Киев запускает военную реформу: что изменится на фронте? Экспертные мнения на

Владимир Зеленский анонсировал масштабную военную реформу в Украине. Об этом сообщает Reuters. 

Согласно данным агентства, она стартует в июне нынешнего года. Основная цель — решить острые проблемы с нехваткой личного состава и усталостью военных, находящихся на службе с начала полномасштабного вторжения 2022 года, на фоне затянувшихся мирных переговоров с Россией.

Реформа включает три ключевых направления, направленных на повышение привлекательности военной службы и создание более прозрачной системы ротации. Среди них — повышение денежного обеспечения, специальные контракты для пехоты, поэтапная демобилизация и новая контрактная система.

Уже в мае 2026 года ожидается согласование всех ключевых деталей реформы. А в июне 2026 года — начало реформы и ожидание первых результатов, особенно в сфере финансового обеспечения.

Новый министр обороны Михаил Федоров, назначенный в январе для улучшения мобилизации и борьбы с уклонением, назвал эти изменения «системной» трансформацией армии.

Интересно, может ли эта реформа привести к важным результатам? Например, хотя бы к временному прекращению боевых действий?

Известные украинские обозреватели ответили на эти вопросы Caliber.Az.

Военный аналитик, в прошлом сотрудник Службы безопасности Украины Иван Ступак считает, что эта реформа назрела давно.

«Тема эта циркулирует уже давно. Единственное, что нас сдерживало от реализации этой реформы, — отсутствие денег. Реформа может стартовать только теперь, когда проголосовали за выделение Украине помощи в размере 90 миллиардов евро на два года (приблизительно по 45 миллиардов евро каждый год). Из этих средств около трети пойдёт на околовоенные нужды, а всё остальное — на военные. Без финансового обеспечения такие инициативы не реализуются.

Украинские власти пытаются убрать негативные моменты, связанные с принудительной мобилизацией, которая продолжается последние три года и вызывает большое недовольство в обществе. Это недовольство планируют сгладить за счёт денежного ресурса. В то время как Российская Федерация может себе это позволить, Украина ранее такой возможности не имела. Сейчас планируется, что минимальная сумма выплат для военнослужащих в тылу составит от 900 до 1100 долларов. Максимальные выплаты — от 5 до 10 тысяч долларов — предусмотрены для штурмовиков, принимающих участие в наступлении», — рассказал эксперт.

По его словам, основной акцент делается на усилении штурмового компонента для перехода в наступление на отдельных участках фронта.

«Концептуально стратегия выглядит так: при наличии денег армия готова привлекать всех желающих, обещая высокие и долгосрочные выплаты.

Процессы набора новых бойцов и демобилизации взаимосвязаны: демобилизация тех, кто служит длительное время, начнётся только тогда, когда в армию начнут активно записываться новые люди. Реализация реформы привязана к июню, когда Украина ожидает получить первые средства. Если процесс будет запущен в июне, то первые результаты можно будет оценить не раньше ноября 2026 года. Однако существуют риски, такие как коррупция и различные нюансы на местах, которые могут затормозить выполнение плана», — пояснил Ступак.

Украинский эксперт в сфере безопасности и обороны, полковник в отставке Олег Стариков, в свою очередь, отметил, что анонсированная реформа может быть одним из признаков важных изменений, но в описанном виде не является фактором, который формирует или влияет на масштабные изменения.

«Почему? Потому что на данный момент мы обсуждаем не реформу как таковую, а оперативную реакцию на то, что нельзя оставить без ответа. Например, пересмотр денежных выплат военнослужащим. Это не первая попытка и, уверен, не последняя. Повышения выплат бойцам требует оппозиция (партии «Европейская солидарность», «Батькивщина», «Голос») буквально с первого года войны.

Но! Если они настаивают на этом как на компенсации опасности, риска и повышения престижа службы в ВСУ, то в публичной риторике тех, кто озвучивает новые зарплаты военнослужащим сейчас, это объясняется так: «для повышения мотивации».

Однако даже мне сложно сказать, насколько эффективен финансовый фактор в мотивации, если предыдущие повышения выплат военным не стимулировали мобилизацию. В сочетании с глубокой реформой системы мобилизации, в частности ТЦК, возможно, это бы сработало. О новациях в работе ТЦК, в частности о боди-камерах для сотрудников (не для всех!), тоже заявляют. Будет ли воплощена эта идея — сложно сказать.

В то же время я не вижу смысла улучшать то, что дискредитировано в глазах не только украинского общества, но и некоторых внешних сообществ. Даже сверхвысокие выплаты не привлекут людей в ряды ВСУ, потому что вся система непрозрачна. Мобилизованный лишается средств связи и контактов с внешним миром. Он попадает в замкнутую реальность. Даже если мужчина высоко мотивирован и хочет служить, для него это серьёзный стресс.

В итоге получается замкнутый круг: ВСУ необходимо пополнение, но новые бойцы, не все привлечённые по своей воле, воюют уже не так эффективно. В то же время у ТЦК есть план по мобилизации, который необходимо выполнять. В белых перчатках его не выполнить, а срыв плана означает не только и не столько взыскания, сколько ослабление ВСУ.

Понятно, что высокие зарплаты военнослужащим проблему мобилизации никогда не решали и не решат. Насколько мне известно, обсуждаются переход на контракт и привлечение иностранных граждан, но это всё — лишь дополнительное подспорье: страна наша, защищать — нам», — констатирует эксперт.

По его мнению, единственной из озвученных реформ ВСУ, которая действительно выглядит системной, является ротация.

«Опять же, о ней кричит наша парламентская оппозиция чуть ли не с первых месяцев войны. Однако я эту новацию системной не считаю. Почему? Это реакция на масштабы СЗЧ (самовольного оставления части), которые на данный момент, вероятно, таковы, что без понятных сроков ротации рискуют серьёзно подорвать боеспособность и мотивацию бойцов.

Здесь надо понимать, что мы не готовились к войне даже с учётом АТО-ООС, которые были локальными операциями. Нам пришлось отстраивать и перестраивать армию буквально в боевых условиях, ведь на нас напали, и всё началось внезапно, когда ВСУ переживали трансформацию под стандарты НАТО. Поэтому нам приходится на «собственной шкуре» осознавать, какие новации необходимы, и внедрять их.

Проводить масштабную реформу армии в условиях войны — огромный риск и неизбежная неразбериха, ошибки, просчёты, коррективы. Мы этого себе позволить не можем. Главная задача ВСУ — вести боевые действия, защищая государство и граждан. Отмечу, что критика ТЦК в принципе подрывает боеспособность ВСУ, хотя и не реагировать на критику нельзя, иначе вообще мобилизация потеряет смысл. И, конечно, пропаганда противника разогревает эмоции по этому поводу, поскольку это работает на неё. Не все ТЦК в стране, мягко говоря, такие.

Мобилизацию в нашей стране даже с натяжкой нельзя назвать насильственной. Те случаи, которые становятся предметом обсуждений и осуждения в украинском обществе и даже за рубежом, не являются системными. Здесь наше политическое и военное руководство вынуждено действовать крайне осторожно. К чему я веду? Озвученные реформы, повторюсь, не системны — это оперативная реакция. Но она свидетельствует о том, что осуществлять такими методами повышение мобилизационной и боевой готовности ВСУ дальше нельзя», — полагает специалист.

«Сигнал ли это к возможному перемирию или к прекращению огня? Нет, нет и ещё раз нет. Потому что первопричины войны не устранены и отсутствуют даже малейшие признаки компромисса. Да, наш президент Владимир Зеленский предлагал Путину встречу, и он был на 100% уверен, что Путин не согласится, так как нечего обсуждать.

Что и подтвердил сам Путин в последнем разговоре с Трампом. Камнем преткновения остаётся Донбасс, но, если брать шире, геополитическая ситуация изменилась. Допустим, США могли бы пойти на Анкориджские договорённости. Со скрипом на это может согласиться и Европа — при наличии гарантий ненападения России, которые могут дать только и исключительно (!) США.

Но так было до войны в Иране. Война в Иране изменила многое. Теперь Китай рассматривается как сторона потенциального конфликта с США. Это значит, что Китаю может быть выгодно медленное ползучее продвижение РФ в Украине до тех пор, пока у Европы не сдадут нервы.

Чтобы обороняться, нужны деньги и оружие. Дёшево и быстро это можно получить у Китая — в обмен на ту же реакцию на присоединение Тайваня, что и на действия США в Иране. То есть в обмен на невмешательство. Или бежать за помощью к США.

В этой ситуации у Европы соблазн куда сильнее — «сдать» часть Украины в обмен на гарантии ненападения от России, подкреплённые Китаем. Таким образом, Украина сейчас находится под тройным давлением, и то, что озвучено как «реформа ВСУ», на самом деле может быть стремительной подготовкой к самому худшему сценарию. Не потому, что такой сценарий обязательно будет реализован, а потому, что он вероятен. При этом мы не знаем, какие ещё меры планируются в ВСУ.

Сроки говорят сами за себя. Саммит председателя Си Цзиньпина и президента Дональда Трампа ещё не состоялся, а атмосфера уже раскалена. Вторая половина мая и начало лета могут стать периодом стремительных, невообразимых перемен, которые даже мы, военные специалисты, можем только предполагать — и то частично. К такому периоду лучше быть готовыми: Украина усвоила горький и кровавый урок 24 февраля 2022 года», — заключил Стариков.