Новая география Армении

Сможет ли Иреван встроиться в новую структуру региональной экономики

Еще несколько лет назад армянский истеблишмент описывал собственную географию почти как проклятие, сегодня же Никол Пашинян говорит прямо противоположные вещи

В преддверии парламентских выборов в Армении руководство соседней страны демонстрирует редкий для региона жанр политической акробатики, в котором каждое движение одновременно адресовано и внутренней аудитории, и внешним силам. Еще несколько лет назад политический дискурс в Иреване строился вокруг ощущения географической скованности, страна воспринимала собственное положение как фатальное ограничение, не видя в этом собственной вины. Сегодня же премьер-министр Никол Пашинян описывает ту же самую территорию уже в совершенно иной оптике - как «самый короткий путь между Востоком и Западом», как пространство транзита и будущих потоков. И это, пожалуй, одна из самых показательных метаморфоз последних лет. Армения оказалась в состоянии, когда необходимо перепрошить себя и догнать уже состоявшуюся реальность. И Пашинян это прекрасно понимает.

«Сегодня я могу констатировать, что произошло поистине историческое событие в том смысле, что теперь краткое описание географического положения Армении заключается не в том, что она находится в проблемной среде проблемного региона. Описание географического положения Армении таково: через страну проходит самый короткий путь, соединяющий Восток с Западом и Запад с Востоком», - заявил он ранее.

Между тем, как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» депутат Милли Меджлиса, политолог Расим Мусабеков, армянское руководство вынуждено действовать в режиме постоянной осторожной корректировки курса, стараясь не разрушить критически важные экономические и инфраструктурные связи. По его словам, в этом контексте разговоры о так называемом «Перекрестке мира» и новых транзитных возможностях неизбежно сталкиваются с реальностью, которая заключается в том, что без нормализации отношений с Азербайджаном и Турцией полноценная региональная транспортная архитектура просто не может быть реализована в практическом измерении.

Дополнительным фактором, по мнению парламентария, является инфраструктурная связанность с Россией, в том числе через железнодорожный сектор, где сохраняется участие РЖД. «Это означает, что любые попытки выстраивания альтернативной логистической модели неизбежно упираются либо в необходимость пересмотра существующих договоренностей, либо в поиск компромисса с российской стороной. Иного сценария здесь, по сути, не просматривается. В этом контексте ключевой задачей для действующей власти становится не столько реализация амбициозных инфраструктурных проектов, сколько удержание политической устойчивости», - считает наш собеседник.

В свою очередь, как заявил в беседе с корреспондентом «Бакинского рабочего» политолог Ильгар Велизаде, Армения, по сути, уже несколько лет живет в режиме постоянной политической эквилибристики, балансируя между Россией и Западом, между старой системой зависимости и попыткой выстроить более многовекторную внешнюю линию. «В преддверии выборов эта балансировка становится еще более чувствительной. Никол Пашинян сегодня вынужден действовать между молотом и наковальней. С одной стороны, он сталкивается с заметным раздражением российской политической элиты, что объективно заставляет его снижать градус конфронтационной риторики и делать более осторожные шаги в сторону Москвы. С другой, он не может позволить себе потерять политическую и символическую поддержку Запада, которая в нынешней конфигурации играет для него роль важного внешнего якоря легитимности», - сказал наш собеседник.

Поэтому, по мнению И.Велизаде, армянская стратегия сегодня во многом выглядит как попытка не столько создать новую систему, сколько догнать уже оформленную реальность и встроиться в нее на приемлемых условиях.

В итоге складывается довольно жесткая развилка. Либо Армения остается в логике ограниченной инфраструктурной связанности и политически чувствительного баланса между внешними центрами силы, либо ей удастся встроиться в формирующуюся региональную систему коммуникаций и занять в ней устойчивую транзитную нишу. Но в обоих случаях ключевой фактор остается неизменным: реальная геополитика региона определяется отнюдь не декларативными заявлениями, а конкретными экономическими, инфраструктурными проектами, которые без участия Азербайджана просто невозможны. Южный Кавказ давно живет в атмосфере глобальных экономических проектов. Логистические потоки обходят территорию Армении исключительно из-за конфликтной повестки и агрессивной политики, проводившейся Арменией на протяжении многих лет. Впервые за долгое время Армении представился уникальный шанс изменить идеологию своего существования. Какую будущность выберет она, определят предстоящие парламентские выборы.

В разрыве между политическими декларациями и экономической реальностью и проявляется главный парадокс современной армянской политики. Почти по классической формуле - желания не всегда совпадают с возможностями. Вопрос лишь в том, удастся ли их когда-либо синхронизировать. Ответ на это даст армянское общество, которое будет голосовать не только за партии, но и за модель будущего страны. История, как известно, не терпит сослагательного наклонения… Оценит ли Армения представившуюся возможность, покажут предстоящие события.

Что же касается дискуссий о «Перекрестке мира» и прочих проектах, то все они сталкиваются с реальностью. А реальность такова, что Южный Кавказ за последние годы фактически прошел этап перераспределения транспортной роли. Основные международные потоки уже во многом замкнуты через Азербайджан, Грузию и сопредельные направления, и именно это формирует новую структуру региональной экономики.