Новые фронты старой войны: кто выиграет от обострения конфликта в Сирии? АНАЛИТИКА

Впервые за почти четыре года силы сирийской оппозиции возобновили наступательные действия против правительственных сил президента Башара Асада. Весьма интересно, что обострение конфликта совпало по времени с достижением соглашения между Израилем и Ливаном, а по сути - с проиранской «Хезболлой», о режиме бессрочного перемирия.

Таким образом получается, что одна военно-политическая напряженность на Ближнем Востоке сменяется другой, уже с другим составом участников.

Сообщается, что военизированные формирования, относящиеся к различным группировкам, которые в СМИ называют не иначе как «сирийская оппозиция», включающих также исламистов, связанных с «Аль-Каидой», начали наступление против сил Асада недалеко от Алеппо. И в сжатые сроки взяли под контроль 13 деревень, два города и военную базу, известную как «База 46» на западе Алеппо.

Многие объясняют этот полный неожиданностей поворот событий тем, что Россия и Иран оказались не в состоянии оказать действенной военной поддержки своему сирийскому союзнику – Башару Асаду. Этим воспользовались вооруженные отряды оппозиционных сил, часть из которых поддерживается Анкарой, и нарушили с таким трудом давшийся, но все же остающийся очень хрупким, статус-кво.

Москва, занятая войной в Украине, и Иран, ослабленный поддержкой лишившейся значительной части своего военного потенциала «Хезболлы», давно уже переключили свое внимание с сирийского направления. И это могло дать повод антиасадовским силам взять реванш за поражения последних лет в гражданской войне, в результате чего им пришлось оставить значительные позиции, которые они контролировали вплоть до второй трети десятых годов.

Однако, мало кто обращает внимание на динамику последнего времени, которая, при внимательном рассмотрении, свидетельствовала, что конфликт на севере Сирии назревает, причем высокими темпами.

Несмотря на предпринимаемые Москвой попытки добиться договоренностей между Анкарой и Дамаском, усадив стороны за стол переговоров, к концу лета стало очевидным, что эти попытки сорвались и вряд ли могут быть возобновлены.

Во время своего выступления перед новым созывом Народного совета (парламента), состоявшегося 25 августа, президент Сирии Башар Асад заявил, что посредники предприняли попытки примирения Сирии и Турции, но никакого прогресса по данной инициативе нет. Таким образом, Асад дал понять, что стороны сохраняют непреодолимые противоречия по принципиальным вопросам, но не позволяют договариваться даже о встрече.

Далее, 11 ноября во время выступления Асада на саммите ЛАГ и ОИС в Эр-Рияде президент Турции Р.Т. Эрдоган демонстративно покинул зал. А спустя еще некоторое время прошла информация, что глава внешнеполитического ведомства Турции провел встречу с представителями сирийской оппозиции.  

Именно после нее Хакан Фидан подтвердил невозможность достижения договоренностей между Сирией и Турцией.  «Сирийская сторона, похоже, не готова и не открыта к серьезной оценке некоторых вопросов, особенно в этом процессе (нормализации с Турцией)», - заявил он. По его словам, в настоящее время Дамаск не допускает возможность встречи с собственной оппозицией.

Исходя из этого, сам ход событий подводил к мысли о том, что перемирие в Сирии висит на волоске и вскоре может прерваться. Все, что произошло после – можно назвать чистым совпадением.

Очевидно, что все последние месяцы вооруженные группы на северо-западе страны лишь активно готовились для возобновления горячей фазы противостояния с правительственными силами.

Да и руководство Турции, чье общество все настойчивее требовало от властей решить проблему беженцев и вернуть их домой в Сирию, не могло никак не реагировать на эти требования, приобретающие политический окрас. На призывы Анкары учесть интересы оппозиции и создать коалиционное правительство, в том числе с целью гарантий безопасного возвращения сирийских беженцев на родину, правительство Асада всякий раз отвечало отказом. Более того, правительственные войска сами, временами, создавали напряженную ситуацию на линии разделения сторон.

Силы оппозиции заявили, что наступление, которое они окрестили «Сдерживанием агрессии», является ответом на артиллерийские обстрелы со стороны сил режима в последние дни. Тот факт, что оппозиционные силы, включающие «широкий спектр вооруженных оппозиционных групп», смогли приблизиться на 4-5 километров к Алеппо, имеет огромное значение с военно-политической точки зрения.

Вполне вероятно, что в прежние времена такое наступление было бы отбито правительственными силами. Но оппозиционные силы, такие как Хайят Тахрир аш-Шам, которая связана с филиалом Аль-Каиды и фронтом Аль-Нусра, в последние годы вложили значительные средства в ресурсы и обучение, что в итоге привело к уравниванию шансов, и даже к определенному превосходству.

Да и союзники Асада, к примеру, поддерживаемые Ираном ополченцы «Хезболлы», в последние месяцы были ослаблены непрерывными израильскими бомбардировками. И теперь они не в состоянии оказать поддержку режиму.

Дело дошло до того, что силы сирийской оппозиции вплотную достигли двух шиитских городов Нубл и Захра, где «Хезболла» имеет сильное присутствие.

Операция повстанцев имеет и серьезный имиджевый эффект, демонстрируя, что все разговоры о том, что силы оппозиции разгромлены и будут уничтожены полностью при первом же сокрушительном ударе правительственных войск, являются блефом.

В северо-западной части страны, в которой происходят нынешние драматические события сейчас проживает 5,1 миллиона человек. По данным ООН, половина населения перемещена из прифронтовых районов, а два миллиона живут в лагерях. Поэтому возобновление боев чревато самыми серьезными рисками гуманитарного характера. Вместе с тем, расширение зоны конфликта может привести к втягиванию в него с новой силой России, Ирана и Турции, как бы неравным ни казалось соотношение их сил на сегодняшний день.

Минобороны Турции следующим образом прокомментировало эскалацию в Сирии: «Мы внимательно следим за мобильностью, инициированной некоторыми местными группировками в регионе, и связанными с ней событиями. Мы приняли все виды мер предосторожности в отношении наших войск и продолжаем это делать». Реакций министерств обороны России и Ирана на происходящее пока нет.