Ограбление Лувра как символ краха Макрона Статья The Washington Post

В американской газете The Washington Post опубликована статья, посвящённая ограблению во французском музее Лувр. Предлагаем вниманию читателей Caliber.Az перевод данного материала.  

«Сегодня уже почти весь мир знает, что в минувшее воскресенье группа грабителей похитила из Лувра несколько драгоценностей. Как признался министр юстиции Франции Жеральд Дарманен, это ограбление было «рокамбольным».

Что это значит? Прилагательное rocambolesque, которое обычно переводится как «фантастический», происходит от французской серии приключенческих рассказов XIX века, в которых герой Рокамболь – хитрый вор и самозванец – постоянно обманывает власти. Он стал прототипом таких персонажей, как Фантомас и Арсен Люпен, использовавших ловкость и находчивость, чтобы высмеивать представителей власти и верхушку общества.

Для ограбления Лувра преступникам понадобилось всего несколько инструментов. Во-первых, подъёмник для мебели, который они установили средь бела дня рядом с окном Галереи Аполлона. Во-вторых, несколько мотоциклов, припаркованных рядом. В-третьих, всего 6–7 минут, чтобы проникнуть в зал, разбить стеклянные витрины с драгоценностями и скрыться. И, наконец, четвёртое – им понадобилась изрядная доля «culot» (что лучше всего переводится как «дерзость») для осуществления этого плана.

Для любого правительства публичное унижение – это всегда не вовремя. Но особенно остро оно воспринимается тогда, когда политическая система страны и так уже граничит с бурлеском. Кража произошла всего через несколько дней после того, как кабинет во главе с Себастьяном Лекорню едва избежал вотума недоверия в Национальном собрании.

Лекорню стал бы третьим премьер-министром Франции, назначенным Эммануэлем Макроном с начала года… если бы не был четвёртым. Президент впервые назначил его в начале октября, но его правительство продержалось немногим дольше, чем понадобилось ворам, чтобы покинуть Лувр. Он пал жертвой той же политической архитектуры, которую Макрон создал, объявив внеочередные парламентские выборы в попытке укрепить позиции своей партии «Возрождение».

Однако выборы лишь усугубили раскол. Новый парламент оказался поделен между ультраправой партией Марин Ле Пен «Национальное объединение», левой партией «Непокорённая Франция» и ослабленным «Возрождением». Вместо того, чтобы следовать традиции назначать представителя оппозиции – в данном случае левых – Макрон переназначил Лекорню, который затем заключил с социалистами сделку о приостановке законопроекта о пенсионной реформе. Эта самая реформа ранее уже вызывала массовые протесты и практически парализовала Францию.

Это возвращает нас к Лувру. С исторической точки зрения, королевские драгоценности выставлялись там по простой причине: это огромное здание сначала было резиденцией королей, а затем стало домом искусств. На самом деле, во Франции всегда существовал тесный союз между искусством и монархами. Выставка была своего рода политикой. Король Луи-Филипп Орлеанский, который воспользовался революцией 1830 года, чтобы отнять власть у своих родственников из династии Бурбонов, спрятал огромную картину Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ», опасаясь, что она может в конечном итоге вдохновить на новую революцию против его собственного правления.

Только в 1874 году монументальная картина вновь была вывешена в Лувре. К тому времени не только Луи-Филипп пал – в ходе ещё одной революции, 1848 года, – но и Наполеон, в данном случае Луи Наполеон Бонапарт. В 1851 году он поступил так же, как его дядя, свергнув республику и провозгласив себя императором. Два десятилетия спустя он также пал – не в результате революции, а из-за того, что был захвачен в плен после разгрома его армии во франко-прусской войне.

Среди похищенных драгоценностей были диадема и брошь, принадлежавшие его жене, императрице Евгении. Воры также пытались похитить её корону, но уронили или выбросили её, когда мчались на мотоциклах. Однако эти драгоценности не являются ни королевскими, ни императорскими. Напротив, они символизируют излишества авторитарного режима, основанного человеком, который хотел быть, если не королем, то по крайней мере императором, как его дядя. Однако к концу его правления назначенные им чиновники уже не могли справиться с углубляющейся экономической депрессией и всё более непокорным законодательным органом. Даже если бы войны с Пруссией не было, дни «Наполеона младшего» были сочтены.

Ограбление Лувра ясно показало, что дни президента, который не был ни королем, ни императором, а скорее «Юпитером», также сочтены. Если Макрону нужно было напоминание, политические оппоненты с удовольствием его предоставили: президент «Национального объединения» Жордан Барделла заявил, что кража стала «нестерпимым унижением для нашей страны». Вероятно, он никогда бы не допустил такого, став премьер-министром при президенте Марин Ле Пен. Учитывая неудержимый рост популярности этой партии, Францию, возможно, ждёт не столь рокамбольное будущее», – говорится в статье. 

Перевод: Фарах Мамедли