Опасный треугольник: Израиль, Сирия и Турция вступают в новую фазу противостояния АНАЛИТИКА

Конкуренция между Турцией и Израилем — двумя самыми сильными в военном отношении государствами на Ближнем Востоке — усиливается. Полем, где сталкиваются интересы сторон, стала Сирия. Турция стремится подчинить страну близкому Анкаре правительству аш-Шараа в Дамаске. Израиль, напротив, добивается ее ослабления и дробления на независимые этно-конфессиональные анклавы. В этой ситуации важным, если не ключевым, становится вопрос о курдской администрации, контролирующей треть территории Сирии. Ее позиция остается неопределенной и зависит от нескольких факторов.

Турция и ее союзник — Катар, связанные с нынешним сирийским руководством и его президентом Ахмедом аш-Шараа, делают ставку на расширение влияния центрального правительства и подчинение ему всей территории страны.
Израиль опасается, что правительство временного президента Ахмеда аш-Шараа подчинит себе всю Сирию, которая может превратиться в турецкую военную базу. Поэтому Израиль расширяет зону оккупации на юге Сирии и поддерживает идею федерализации страны — создание независимых от Дамаска вооруженных анклавов, прежде всего друзского, а в перспективе также курдского и, возможно, алавитского.

Прибрежные районы Сирии, где проживают около двух миллионов представителей алавитско-шиитского меньшинства, в настоящее время находятся под контролем правительства президента Сирии и лояльных ему суннитских ополчений.
Иная обстановка сложилась в регионе Сувейда, в южной части страны, где проживают сотни тысяч друзов — представителей самостоятельной религиозной общины, некогда отделившейся от мусульман-шиитов.

Здесь действуют собственные вооруженные формирования и формируется независимое от Дамаска правительство. Многие представители друзов, включая их духовного лидера шейха Хикмата аль-Хиджри, открыто ориентируются на Израиль. Последний фактически взял Сувейду под защиту и наносил удары ВВС по Генштабу сирийской армии в Дамаске, а также по колоннам сирийских военных, когда летом те попытались войти в Сувейду.

Однако центральным вопросом остается позиция курдов — самого мощного в военном отношении актора среди этноконфессиональных меньшинств. Готовы ли они к сотрудничеству с Израилем и поддержке федерализации Сирии, в том числе путем военного взаимодействия с друзами и алавитами? (Кстати, федерализация является их официальной программой и соответствует их идеологии). На практике позиция курдов далеко не однозначна.

Курдская Автономная администрация Северной и Восточной Сирии и связанные с ней вооруженные формирования — Сирийские демократические силы (СДС), насчитывающие около 100 тысяч бойцов, — контролируют треть страны, где сосредоточены основные месторождения нефти, а также ключевые объекты сирийской инфраструктуры, прежде всего крупная электростанция на Евфрате. СДС и Автономная администрация находятся под влиянием чиновников Курдской рабочей партии (РПК) — организации, более 40 лет ведущей партизанскую войну за самоопределение курдов в Турции, где их проживает около 20 миллионов (в Сирии — несколько миллионов, но курдские районы на севере всегда играли важную роль для РПК как резерв для вербовки новых членов). Таким образом, политика сирийских курдов неразрывно связана с событиями в самой Турции и руководством РПК — это сообщающиеся сосуды.

В Турции тем временем разворачиваются интересные процессы. Курдский лидер, глава РПК Абдулла Оджалан, находящийся в тюрьме на острове Имралы, и связанные с ним руководители партии объявили о прекращении военных действий против Анкары и о роспуске РПК в обмен на освобождение курдских заключенных, а также на изменения в турецком законодательстве, предусматривающие признание прав курдов на развитие собственного языка и муниципальную автономию в местах их компактного проживания.

Правительство Реджепа Тайипа Эрдогана поддерживает этот процесс, говоря о прекращении гражданской войны в Турции и рассчитывая на голоса курдов на будущих выборах (потенциально — около шести миллионов голосов, то есть 10–15% всех избирателей). Курды согласны, но лишь при условии изменения турецкой конституции. В противном случае они готовы рассмотреть возможность сотрудничества с Израилем, в том числе присоединения к «соглашениям Авраама» по нормализации отношений.

По этой причине Турция пока не решается активно вмешаться в поддержку правительства аш-Шараа и атаковать сирийских курдов, хотя Анкару раздражает существование непризнанного курдского государства РПК в районе сирийско-турецкой границы. Такая атака сорвала бы весь мирный процесс в Турции, подорвала бы позиции президента Эрдогана, который выступает за прекращение вооруженного противостояния с курдами, и снизила бы его шансы на победу на предстоящих выборах.

Кроме того, неизбежное кровопролитие вызвало бы обвинения против Турции со стороны ее недоброжелателей в администрации Трампа, в Конгрессе США и в Евросоюзе, тогда как Анкара заинтересована в укреплении оборонного и экономического партнерства с этими странами, включая закупку новейшего вооружения, о чем ведет переговоры и с Вашингтоном, и с европейскими столицами. Именно в рамках конкуренции с Израилем Турция намерена закупать партии новейших боевых самолетов и не заинтересована в осложнениях.

Между тем, без военной поддержки Турции правительство аш-Шараа вряд ли сможет подчинить себе курдский район, занимающий треть Сирии, где находятся сто тысяч бойцов, подготовленных и вооруженных американцами.

Однако и сирийские курды (по сути, все та же РПК, действующая и в Турции, и в Сирии) не стремятся к активному сотрудничеству с Израилем, поскольку это сорвало бы мирный процесс в Турции, в котором они также заинтересованы. Курды проводят встречи с лидерами друзов и алавитов, обсуждая планы федерализации Сирии, но дальше этого пока не идут.

Таким образом, события в Сирии и Турции тесно взаимосвязаны и влияют на весь регион. Пока продолжается мирный процесс с РПК, Анкара, скорее всего, не отдаст приказ атаковать сирийских курдов, и их анклав на севере и востоке Сирии сохранит автономию. Однако и курды не станут спешить поддерживать израильские планы федерализации Сирии или сближаться с Израилем и друзами Сувейды, чтобы не спровоцировать нежелательную турецкую реакцию.