Евросоюз решился: коровы на автомобили новая геоэкономика

Заключенная в Асунсьоне сделка между Европейским союзом и Южноамериканским общим рынком (МЕРКОСУР), к которой стороны шли более 25 лет, стала не столько триумфом многосторонней торговли, сколько вынужденным стратегическим маневром, сделанным официальным Брюсселем под американским давлением.

В условиях новой торговой политики США, в рамках которой Дональд Трамп последовательно использует тарифы как инструмент давления и перераспределения рынков, Брюссель оказался загнанным в узкий коридор решений. Выбор был между постепенной утратой позиций на глобальных рынках и соглашением, которое еще недавно вызывало в Европе политическую аллергию. В Асунсьоне Евросоюз выбрал второй вариант.

Подписанное соглашение создает одну из крупнейших в мире зон свободной торговли с населением более 700 миллионов человек и предполагает поэтапную отмену свыше 90 процентов таможенных пошлин.

В условиях новой торговой политики США, в рамках которой Дональд Трамп последовательно использует тарифы как инструмент давления и перераспределения рынков, Брюссель оказался загнанным в узкий коридор решений

В 2024 году товарооборот между ЕС и странами МЕРКОСУР составил 111 миллиардов евро, и сам масштаб этих цифр объясняет, почему компромисс в итоге оказался неизбежным. Для Евросоюза это попытка зафиксировать экономическое присутствие в Южной Америке до того, как этот рынок будет окончательно структурирован под Китай и США. Для МЕРКОСУР же — это шанс диверсифицировать экспорт, снизить критическую зависимость от азиатского спроса и получить доступ к высокомаржинальным сегментам европейского рынка.

Тот факт, что в Старом Свете это соглашение десятилетиями описывали формулой «коровы в обмен на автомобили», отражает его суть - Южная Америка поставляет аграрную продукцию, а Европа - промышленную. Но за этим упрощенным образом скрыт более жесткий расчет. Европейская автомобильная и химическая промышленность, оказавшаяся под давлением американского протекционизма и китайской экспансии, получает новый рынок сбыта. Таможенные пошлины на автокомпоненты, доходившие до 35 процентов, и на молочную продукцию, достигавшие 28 процентов, постепенно исчезнут, что позволит европейским компаниям экономить около 4 миллиардов евро ежегодно и нарастить экспорт примерно на 50 миллиардов евро в год.

При этом макроэкономический эффект для ЕС выглядит достаточно скромно. По оценкам Европейской комиссии, к 2031 году вклад соглашения в ВВП Евросоюза составит всего около 0,1 процента. Это подчеркивает, что речь идет не о драйвере роста, а о механизме стабилизации и перераспределения рисков. В условиях фрагментации мировой торговли Евросоюз на фоне ослабления глобальных правил и эрозии Всемирной торговой организации покупает себе геополитическую страховку, фиксируя партнерство с целым регионом.

Для стран МЕРКОСУР, полными членами которого являются Бразилия, Аргентина, Уругвай и Парагвай (Перу, Колумбия, Эквадор, Боливия и ряд других стран являются ассоциированными членами), эффект более заметен, хотя и здесь ожидания остаются сдержанными.

ЕС-МЕРКОСУР - не про идеалы свободной торговли, а про страх остаться в мире тарифов и санкций в полном одиночестве

По расчетам бразильского института Ipea, к 2040 году ВВП Бразилии вырастет на 0,46 процента, других стран блока - примерно на 0,2 процента. Эти цифры отражают не столько прорыв, сколько устранение хронических ограничений - низкой производительности, закрытости рынков и зависимости от экспорта сырья. Доступ на европейский рынок для аграрной продукции МЕРКОСУР по-прежнему будет регулироваться квотами и защитными механизмами, что ограничивает потенциальную выгоду для фермеров Южной Америки.

Именно аграрный вопрос на протяжение четверти века оставался главным источником сопротивления внутри Евросоюза. Французские фермеры и аграрные лобби в ряде ЕС рассматривали соглашение как прямую угрозу внутреннему рынку. Компромисс был найден за счет субсидий, переходных периодов и временных защитных мер, которые могут быть задействованы в случае резкого роста импорта или обвала цен. В отдельных секторах сроки снижения тарифов растянуты до 30 лет, что фактически превращает либерализацию аграрного сектора в медленный, управляемый процесс.

Политически соглашение между ЕС и МЕРКОСУР подается как демонстрация приверженности правилам и многостороннему сотрудничеству. Однако за этой риторикой скрывается прагматичная реакция на новую реальность, в которой торговля все чаще становится продолжением геополитики. Министр иностранных дел Уругвая Марио Лубеткин прямо увязал сделку с необходимостью защитных механизмов в эпоху глобальных потрясений. В этом смысле соглашение ЕС-МЕРКОСУР - не про идеалы свободной торговли, а про страх остаться в мире тарифов и санкций в полном одиночестве.

Впереди у этой сделки долгий и политически сложный путь ратификации. Европейский парламент, возможное обращение в Европейский суд, выборы в странах МЕРКОСУР и внутриполитические разломы могут на годы отложить вступление соглашения в силу. Но сам факт подписания уже зафиксировал сдвиг: оказавшись под давлением Вашингтона, Европа предпочла не ждать еще четверть века. Достигнутое соглашение - продукт не экономического оптимизма, а стратегической необходимости, в которой компромисс оказался менее рискованным, чем бездействие.