Пакистан уходит к Израилю новая геополитика

Сближение Пакистана и Израиля — это не органичный процесс, а сложная, многоходовая операция под внешним управлением. Инициируемая Вашингтоном, она заставляет каждого участника гнаться за сиюминутными тактическими выгодами, игнорируя колоссальные стратегические риски. Главный из них — внутренний взрыв в самом Пакистане, где любое клеймо «предательства» способно всколыхнуть улицы.

Почему ставки сделаны именно сейчас? Ответ — в уникальном статусе Исламабада. Пакистан — единственная мусульманская ядерная держава, что делает его «главным призом» в американской стратегии «Авраамовых соглашений 2.0». Его признание Израиля стало бы не просто дипломатическим успехом, а геополитическим землетрясением, способным переломить катастрофический для Тель-Авива международный нарратив после войны в Газе. Таким образом, Вашингтон, выступая архитектором этой рискованной перестройки, намеренно ломает одну из последних идеологических скреп мусульманского мира. За внешней формой тактической сделки здесь просматривается контур глобальной стратегической игры: от переформатирования альянсов в Южной Азии до подрыва многолетнего консенсуса вокруг палестинского вопроса.

Почему ставки сделаны именно сейчас? Ответ — в уникальном статусе Исламабада. Пакистан — единственная мусульманская ядерная держава, что делает его «главным призом» в американской стратегии «Авраамовых соглашений 2.0»

За фасадом риторики о «вечном противостоянии» всегда скрывалась более сложная реальность. Еще в 1980-е, когда с официальных трибун звучали самые ядовитые обвинения, израильский «Моссад» и пакистанская «Межведомственная разведка» (ISI) вели тайное, но плодотворное сотрудничество в Афганистане в рамках американской операции «Циклон». Это был чистой воды прагматизм: общий спонсор и общий тактический противник заставили спецслужбы отбросить идеологические догмы. Однако демонстрировать эту связь публично было немыслимо — враг должен был оставаться врагом.

Парадокс достигает апогея, когда мы вспоминаем, что в те же годы Израиль с молчаливого одобрения Индии разрабатывал план авиаудара по пакистанскому ядерному объекту в Кахуте, построив его точную копию для тренировок. Эта двойственность — сотрудничество в тени и подготовка к удару на свету — лучше любых теорий иллюстрирует принцип: «Нет вечных врагов, есть вечная конъюнктура. Но есть и вера, а ее, в отличие от политики, на базаре не купишь».

Именно эту историческую двойственность Вашингтон теперь пытается легализовать, переводя отношения из плоскости тайного в явное. Давление становится все более осязаемым: публичная встреча по туризму в Лондоне в ноябре 2025 года, закулисные переговоры в Нью-Йорке, помощь в доступе к финансированию МВФ. Согласно конфиденциальным сообщениям, летом 2025 года американская администрация и вовсе напрямую связала «политическую гибкость» в отношении Израиля с готовностью «закрыть глаза» на дело Имрана Хана. Но Пакистан не спешит с объятиями. Его сдерживает растущее военно-техническое сотрудничество Индии и Израиля — совместная разработка технологий, включая искусственный интеллект и кибероборону, интеграция израильской системы ПРО Barak 8. Для Исламабада это означает, что его главный региональный соперник получает качественное технологическое превосходство.

Пакистан не спешит с объятиями. Его сдерживает растущее военно-техническое сотрудничество Индии и Израиля — совместная разработка технологий, включая искусственный интеллект и кибероборону, интеграция израильской системы ПРО Barak 8

Главным же препятствием остается взрывоопасная внутриполитическая ситуация в Пакистане. Любой намек на сближение с Тель-Авивом мгновенно вызывает яростное сопротивление религиозно-политических сил вроде «Джамаат-и-ислами» и «Лашкаре-Тайба», способных дестабилизировать шаткое правительство. Этот протест подпитывается краеугольным камнем пакистанской внешней политики — кашмирским вопросом. Десятилетиями Исламабад выстраивал свою позицию на параллели между «индийской оккупацией Кашмира» и «израильской оккупацией Палестины». Признание Израиля разрушит этот идеологический фундамент, поставив под сомнение правомерность его собственной борьбы.

Что же в итоге? Никакого грандиозного альянса. Будет гулкая тишина переговорных комнат, где пакистанский генерал и израильский аналитик, не глядя друг другу в глаза, обсудят общую угрозу. Будет обмен данными, кивок Вашингтона и очередной транш МВФ. А на улицах Исламабада тем временем будут гореть американские флаги. Это и есть новый мировой порядок — не парад примирений, а патологическое двуличие, возведенное в стратегию. Союз невозможен, но сделка неизбежна. Исламабад будет продавать лояльность порциями, Тель-Авив — покупать без расписки, а Вашингтон — подсчитывать дивиденды. Они не становятся союзниками, но превращаются в вынужденных партнеров по сделке, основанной на взаимной выгоде и расчете. Хрупкий баланс их отношений будет сохраняться до тех пор, пока изменение внешних обстоятельств или внутренней расстановки сил не заставит одну из сторон пересмотреть условия этого вынужденного партнерства.