Пашинян удержал власть, но потерял рычаг… Наш комментарий

Утром 8 июня Центризбирком Армении представил предварительные итоги выборов в Национальное собрание, и предварительная стопроцентная картина оказалась куда сложнее той триумфальной ночной сводки, которой Никол Пашинян поспешил объявить о победе. «Гражданский договор» набрал 49,82 процента голосов. Блок «Сильная Армения» миллиардера Самвела Карапетяна получил 23,28 процента, блок «Армения» Роберта Кочаряна — 9,93. Партия «Процветающая Армения» Гагика Царукяна остановилась на 3,99 процента и проходной барьер не взяла, хотя картина ещё может измениться после пересчёта. При общем числе избирателей в 2 507 216 человек проголосовали 1 477 736, то есть 58,94 процента; недействительными признаны 17 097 бюллетеней. В итоге в парламент, возможно, проходят три силы, а не четыре, и правящая партия «Гражданский договор» впервые за свою историю недобрала до половины голосов.

Правящая партия «Гражданский договор» впервые за свою историю недобрала до половины голосов

Эту гонку haqqin.az разбирал на всём её протяжении, и вывод оставался неизменным: осевым фактором армянской кампании, как бы парадоксально это ни звучало для выборов в чужой стране, был Азербайджан. Пашинян шёл к урнам с условно мирной повесткой, противопоставляя себя силам, обещавшим пересмотр достигнутого и возвращение к логике конфликта. Он эту повестку отстоял, почти половина пришедших к урнам избирателей её поддержала, и в этом смысле исход голосования работает на ту линию, которую Баку выстраивал последовательно — линию регионального мира, начатую вопреки тому, что в самой войне Ереван потерпел сокрушительное поражение. Поражение реваншистов — безусловный плюс. Карапетян, голосовавший под домашним арестом в сопровождении сотрудников правопорядка, набрал заметно меньше, чем рассчитывал; Кочарян со своими «радикальными переменами» остался третьим; Царукян и вовсе не дотянул до проходного барьера. Сценарий «второго Гюмри», на который оппозиция возлагала надежды — объединение разрозненных сил уже после выборов, как это сработало год назад во втором городе страны, — на общенациональном уровне не складывается арифметически.

И всё же к итогам стоит относиться трезво, без той эйфории, которую транслируют некоторые армянские проправительственные ресурсы. Дело в самих цифрах и в том, что за ними стоит по армянскому избирательному закону. Победитель, получивший большинство голосов, но менее 54 процентов мандатов, добирается дополнительными местами до этой планки — таков механизм «стабильного парламентского большинства», прописанный в Избирательном кодексе. Да, правительство Пашинян сформирует единолично, кабинет назначит сам, и формально его власть никуда не денется. Сколько именно мест получит «Гражданский договор» в новом созыве, ЦИК ещё уточняет (по данным армянских экспертов 64 мандата – ред.), и здесь стоит понимать саму механику: к распределению мандатов допускаются только силы, преодолевшие барьер, а голоса всех непрошедших партий — и «Процветающей Армении», и россыпи мелких партий, не дотянувших до четырёх процентов, — из расчёта попросту выпадают. Места делятся пропорционально между тремя прошедшими, и от этого доля «Гражданского договора» в мандатах оказывается выше его доли в голосах. Но дело даже не в точной цифре мандатов. Дело в том, что большинство, которым Пашинян располагает, и конституционное большинство, которого у него больше нет, — это в армянской политической системе две совершенно разные вещи.

Армянское право устроено так, что простым голосованием правящей фракции преамбулу не тронуть ни при каком раскладе

Именно здесь и кроется главная проблема, в которую упирается вся логика мирного процесса. Ключевое требование Баку для подписания мирного договора — изменение армянской Конституции, из преамбулы которой через отсылку к Декларации о независимости 1990 года вытекают территориальные претензии. И вот тут армянское право устроено так, что простым голосованием правящей фракции преамбулу не тронуть ни при каком раскладе. Преамбула и базовые основы строя относятся к защищённому ядру Конституции, которое в принципе не может быть изменено решением одного парламента — только через всенародный референдум.

Инициировать этот процесс Пашинян может легко — полномочий его правительства для этого вполне достаточно. Но вот сам путь к референдуму лежит исключительно через жесткий фильтр парламента: чтобы хотя бы утвердить запуск всенародного голосования, Национальное собрание должно принять постановление не менее чем двумя третями голосов — это железные 68 депутатов при составе в 101. Сегодня эти две трети, судя по предварительным итогам голосования, для Пашиняна попросту недостижимы. А учитывая, что две другие прошедшие в парламент силы — это непримиримые «партии войны», рассчитывать на то, что кто-то из оппозиционных депутатов пойдет на ситуативную коалицию ради этого вопроса, не приходится.

В 2021 году у «Гражданского договора» было 53,92 процента и 71 мандат — запас прочности, позволявший продвигать конституционную повестку куда увереннее. Зная склонность армянского премьера к дипломатическим манёврам, нетрудно спрогнозировать, как он распорядится этим раскладом в диалоге с Баку. Аргумент напрашивается сам собой: «исполнил бы, да парламент связывает руки, оппозиция блокирует, общество расколото, дайте время». Слабость мандата из политической проблемы Еревана превращается в удобную для него переговорную позицию — в вечную отсрочку под предлогом внутренних обстоятельств. Но внутренние судороги армянской политики не должны быть заботой Азербайджана. Справляться с парламентом, расколотым обществом и собственными обещаниями Пашиняну предстоит самому. Баку выстраивал мирную архитектуру не под персональные рейтинговые трудности ереванского премьера и не обязан подстраивать свои требования под колебания армянского электорального цикла.

Чтобы хотя бы утвердить запуск всенародного голосования, Национальное собрание должно принять постановление не менее чем двумя третями голосов — это железные 68 депутатов при составе в 101. Сегодня эти две трети, судя по предварительным итогам голосования, для Пашиняна попросту недостижимы

Помимо изменения Конституции, как уже писали сегодня местные проправительственные СМИ, Баку рассчитывает на исполнение требований, которые в Азербайджане считают неотъемлемой частью мира. Это полная ликвидация в самой Армении любых остатков структур и квазиинститутов, связанных с бывшим карабахским сепаратистским режимом, и официальное закрытие зарубежных «представительств» и «офисов» несуществующего режима. Пока такие структуры существуют, тезис о том, что Ереван окончательно перевернул страницу вражды, остаётся лишь декларацией. Парламентская арифметика на эти требования, в отличие от конституционной реформы, не влияет: их исполнение зависит не от числа мандатов, а от политической воли. И именно по тому, дойдут ли руки правительства до этих шагов, можно будет судить, отделяет ли Пашинян мир как стратегию от мира как предвыборного лозунга.

Поражение партий войны стоит занести в актив региональной стабильности — это реальный результат, и отрицать его смысла нет. Но победа, при которой победитель остаётся без конституционного большинства, заведомо двусмысленна. Она закрывает один риск — реваншистский у власти — и открывает другой: правительство, у которого появляется повод не торопиться. Дальнейшие шаги Еревана по-прежнему полны неопределённости, и проверка будет не на словах о мире, произнесённых в ночь подсчёта, а на конкретных решениях ослабленного парламента, которому ещё предстоит показать, способен ли он на то, чего так и не смог добиться парламент сильный.