Почему либералы любят Хаменеи больше, чем Трампа и Нетаньяху?! исповедь на заданную тему

Идет четвертая неделя ожесточенных военных действий на Ближнем Востоке. Иран находится под американо-израильскими авиаударами, его нефтяная инфраструктура горит, счет погибших превысил тысячи, убито руководство, целый ряд высокопоставленных чиновников и силовиков. Иран в ответ атакует Израиль и соседние государства в регионе Персидского залива с использованием ракет и дронов. 

На сайте The Atlantic Council («Атлантический совет» — американский неправительственный аналитический центр в области международных отношений) опубликован материал Майкла Рейнольдса, старшего колумниста по вопросам национальной безопасности, который привлек наше внимание. Представляем вниманию читателей данную публикацию.

Заявленные цели Трампа были четкими и ограниченными: не допустить пересечения Ираном ядерного порога, серьезно ослабить его способность проецировать силу через ракеты и прокси, восстановить сдерживание после многих лет постепенного продвижения Ирана.

«Спустя три недели после начала самой интенсивной военной операции против Ирана со времен 1979 года часть американской и европейской комментаторской среды выбрала весьма странный нарратив: объявить победу за Тегераном. Прогрессивные голоса в Вашингтоне, Лондоне и Брюсселе с удовольствием смакуют то, что они называют «унижением Трампа и Нетаньяху», указывая на каждую иранскую ракету, которая все еще достигает израильской территории, или на каждый скачок цен на нефть как на доказательство провала операции.

Такой подход требует полного отказа от элементарной логики. Представьте на минуту, что любой другой авторитарный режим — скажем, Северная Корея или гипотетическое rogue-государство в Латинской Америке — только что потерял большую часть своего надводного флота, значительную долю арсенала баллистических ракет большой дальности, несколько ключевых промышленных объектов и важные элементы ядерной инфраструктуры. Добавьте к этому ликвидацию верховного лидера и ряда высших командиров Корпуса стражей исламской революции. Назвал бы кто-нибудь из серьезных аналитиков такой исход «поражением» для коалиции, которая нанесла эти удары? Конечно, нет. Однако, когда аналогичный масштаб ущерба наносится исламской республике, те же самые голоса упорно утверждают, что это победа мулл.

Причина здесь не в аналитической ошибке, а в идеологическом предпочтении. Для слишком многих на активистском левом фланге любое ослабление позиций Соединенных Штатов или Израиля приносит эмоциональное удовлетворение, независимо от стратегических последствий. Они не просто скептически относятся к военной силе — они, похоже, приветствуют ослабление позиций собственных обществ. В мутной воде политических возможностей хаос дома и за рубежом оказывается полезным. Полезные идиоты могут верить лозунгам; более расчетливые понимают, что затяжная нестабильность создаёт окна для новых внутренних коалиций.

Иранская ядерная программа отброшена на годы

Давайте говорить прямо о победе и поражении — так, как это делали поколения американских стратегов. Победа — это не идеальный счет 1000:0. Победа — это достижение заявленных целей при приемлемых затратах. Заявленные цели президента Трампа были четкими и ограниченными: не допустить пересечения Ираном ядерного порога, серьезно ослабить его способность проецировать силу через ракеты и прокси, восстановить сдерживание после многих лет постепенного продвижения Ирана. По всем измеримым показателям эти цели достигнуты в степени, которая казалась немыслимой всего полгода назад.

Иранская ядерная программа отброшена на годы — возможно, на десятилетие — благодаря неоднократным ударам по объектам обогащения, линиям производства центрифуг и связанным исследовательским центрам. Флот, который когда-то угрожал Ормузскому проливу, в значительной мере лежит на дне Персидского залива. Запасы баллистических ракет, накопленные за два десятилетия, истощаются быстрее, чем их можно восполнить в условиях нынешних санкций и ущерба промышленности. Все это не приводит к мгновенному падению режима — и такого никогда не планировалось. Смена режима никогда не объявлялась целью; целью была нейтрализация режима в ядерной и ракетной сферах. Это достигнуто.

Контраргумент, который звучит в определенных кругах — «Но Израиль все еще обстреливают» — это подмена понятий. Ни одна серьезная военная кампания в истории не проходила без потерь на своей территории. Массовое убийство 7 октября в Израиле стало прямым результатом многолетней сознательной стратегической слепоты по отношению к ХАМАС. Игнорирование иранской ядерной и ракетной угрозы еще на десятилетие привело бы к «7 октября» в континентальном масштабе — на этот раз с радиологическими последствиями. Выбор никогда не стоял между идеальной безопасностью и действием; он стоял между управляемым риском сейчас и экзистенциальным риском позже.

Глубинная проблема, однако, лежит не в Тегеране. Она в столицах демократического мира. История показывает, что даже самый успешный военный откат может быть сведен на нет политикой. Будущая американская или европейская администрация вполне может вновь решить, что Иран «не представляет непосредственной угрозы», снять санкции, предложить стимулы и позволить программе восстановиться — точно так же, как это произошло после ядерной сделки 2015 года. Вот где настоящая уязвимость. Диктаторские режимы не обязаны побеждать на поле боя, если они могут просто переждать внимание и политическую волю открытых обществ.

Наконец, следует трезво смотреть на более широкую геополитическую картину. Иран не действует в вакууме. Его стратегия выживания — ядерная латентность, асимметричная война, нарушение энергопоставок — прямо соответствует интересам Пекина. Рассеянный и разделенный Запад, высокие цены на энергоносители и воодушевленная ось ревизионистских государств — все это служит долгосрочной цели Китая по подрыву американского лидерства без единого выстрела с его стороны. Позволить исламской республике стать постоянным дестабилизирующим фактором — это не просто близорукость; это стратегическая халатность в эпоху, когда авторитарные державы активно координируют действия против либерального международного порядка.

Никто не должен притворяться, что нынешний президент непогрешим или что каждое тактическое решение было безупречным. Серьезная дискуссия по политике полезна и необходима. Но утверждать, будто кампания, которая объективно и в значительной мере ослабила самое опасное ядерное пороговое государство в мире, на самом деле является поражением для Соединенных Штатов и их союзников, — это не дискуссия. Это отрицание реальности, замаскированное под интеллектуальность.

Миссия еще не завершена. У Ирана сохраняются остаточные возможности, а идеология режима остается враждебной Западу. Но ключевые цели уже достигнуты. Вопрос теперь в том, хватит ли у демократического мира внутренней сплоченности, чтобы закрепить эти достижения — или же мы, как и прежде, выберем путь наименьшего сопротивления и вновь отдадим преимущество противникам. Результат на поле боя уже написан. Политический вердикт еще предстоит вынести нам самим.