Пока Трамп готовился… Иран смещает власть главная тема

Пока Трамп готовился к смещению власти в Иране, проиранские силы в Багдаде смещают правительство, поставив во главе стратегически значимой для региона страны ориентированного на Тегеран политика. Выдвижение шиитским блоком на пост премьер-министра Ирака кандидатуры 75-летнего Нури аль-Малики, одной из ключевых фигур постсаддамовского периода, вызвало масштабный политический резонанс и вновь актуализировало вопрос о реальном балансе.

Аль-Малики, который в период правления режима БААС находился в эмиграции в иранском религиозном центре Кум, остается тесно связанным с Тегераном не только биографически, но и институционально: возглавляемая им партия «Дауа» во многом опирается на кадры, вернувшиеся в страну из иранской эмиграции. Именно эта партия составляет ядро коалиции «Верховенство закона», занявшей на парламентских выборах в ноябре прошлого года третье место, получив 27 мандатов из 329.

Однако нынешняя региональная конфигурация принципиально отличается от условий первого премьерства аль-Малики. Администрация Дональда Трампа демонстративно отказалась от политики балансирования и делает ставку на демонтаж иранской архитектуры влияния, включая так называемый «шиитский полумесяц», в том числе и на иракском направлении

По итогам выборов первое место занял альянс «Восстановление и развитие» действующего премьер-министра Мухаммеда Судани, завоевавший 46 депутатских кресел и пользующийся поддержкой Соединенных Штатов. Вторую позицию заняла суннитская партия «Такаддум» под руководством Мухаммеда Халбуси с 29 мандатами. «Демократическая партия Курдистана» Масуда Барзани оказалась на четвертом месте, получив 26 мест в парламенте.

Несмотря на то, что коалиция аль-Малики не стала победителем выборов, шиитская «Координационная структура», в состав которой входят поддерживаемые Ираном прокси-группировки, включая «Хашд аш-Шааби» и «Асайиб Ахль аль-Хак», выдвинула именно его кандидатом на пост премьер-министра. Этот шаг укладывается в сложившуюся после американской интервенции модель политического устройства Ирака, при которой должность премьер-министра традиционно закреплена за шиитскими арабами, пост спикера парламента - за суннитами, а преимущественно символическая должность президента страны - за курдами.

Аль-Малики, который в 2006-2014 годах фактически доминировал в иракской политике, даже после ухода с поста премьер-министра сохранял значительное влияние на багдадскую элиту через коалицию «Верховенство закона». Вместе с тем его политическое наследие остается крайне противоречивым. Оно отягощено обвинениями в системной коррупции, усилении межконфессиональной поляризации и неспособности предотвратить экспансию ИГИЛ, кульминацией которой стал фактический обвал иракской государственности в 2014 году.

Выдвижение кандидатуры аль-Малики со стороны «Координационной структуры», которая на протяжении двух десятилетий играла решающую роль в формировании иракских правительств и опирается на поддерживаемые Ираном группировки, рассматривается многими наблюдателями как шаг, продиктованный непосредственно Тегераном

Особую тревогу у западных стран во главе с США, а также у региональных игроков, включая Турцию, Израиль и Саудовскую Аравию, вызывает масштаб и глубина иранского влияния на аль-Малики и его ближайшее политическое окружение.

Для Вашингтона Ирак остается одним из ключевых фронтов сдерживания Тегерана. Стратегическим приоритетом США является либо максимальное ослабление иранского присутствия, либо, в минимальном варианте, институциональная интеграция поддерживаемых Ираном вооруженных формирований в регулярные силовые структуры Ирака с последующей утратой ими автономии. В этом контексте администрация США в последние годы делала ставку на Мухаммеда Судани, срок полномочий которого подходит к завершению. Судани, по оценкам американских и региональных наблюдателей, сумел удержать шиитские прокси-группировки от прямого вмешательства в 12-дневное противостояние между Израилем и Ираном, предотвратив тем самым эскалацию конфликта на территории Ирака.

Анкара, в свою очередь, выстроила с правительством Судани прагматичную модель взаимодействия, охватывавшую вопросы сдерживания иранского влияния, поэтапной интеграции прокси-структур в официальные вооруженные силы, продвижения масштабных экономических проектов и координации усилий в борьбе с Рабочей партией Курдистана, на протяжении десятилетий воспринимавшейся Турцией как экзистенциальная угроза.

Администрация США в последние годы делала ставку на Мухаммеда Судани, срок полномочий которого подходит к завершению. Судани, по оценкам американских и региональных наблюдателей, сумел удержать шиитские прокси-группировки от прямого вмешательства в 12-дневное противостояние между Израилем и Ираном

Тем не менее, значительная часть аналитического сообщества сходится во мнении, что Судани, обладая ограниченной политической автономией и опираясь на хрупкий внутрипарламентский консенсус, был объективно неспособен довести процесс нейтрализации иранских прокси-групп до логического завершения. Более того, отдельные шаги в этом направлении сделали его, представителя влиятельной шиитской семьи Багдада, весьма уязвимой фигурой в глазах Тегерана. Как следствие, на фоне активного обсуждения в Вашингтоне различных сценариев возможного силового давления на ИРИ, Тегеран, по мнению региональных экспертов, задействовал один из своих ключевых рычагов влияния в Ираке.

Выдвижение кандидатуры аль-Малики со стороны «Координационной структуры», которая на протяжении двух десятилетий играла решающую роль в формировании иракских правительств и опирается на поддерживаемые Ираном группировки, рассматривается многими наблюдателями как шаг, продиктованный непосредственно Тегераном. Показательно при этом, что «Асайиб Ахль аль-Хак» - одна из наиболее влиятельных фракций внутри структуры, располагающая 27 мандатами, - выступила против кандидатуры аль-Малики, что указывает на нарастающие противоречия внутри шиитского лагеря.

Параллельно Тегеран, как сообщается, ведет активную работу по получению согласия суннитских и курдских фракций. Однако для этих политических сил фигура аль-Малики остается крайне проблемной. Его премьерство в 2012–2014 годах ассоциируется у курдов с жесткими конфликтами по вопросам автономии и распределения ресурсов, а у суннитов - с подавлением мирных протестов и политической маргинализацией. Не случайно партия «Такаддум», являющаяся второй по численности фракцией в парламенте Ирака, уже публично выступила против его кандидатуры, тогда как курдские политические силы предпочитают выжидательную и подчеркнуто молчаливую позицию.

Жесткая реакция Марко Рубио

В то же время часть иракских аналитиков, апеллируя к первому сроку премьерства аль-Малики в 2006–2010 годах, утверждает, что он остается едва ли не единственным политиком, способным маневрировать между интересами США и Ирана. В тот период аль-Малики действительно сумел одновременно укрепить позиции Тегерана и снизить уровень американской обеспокоенности, действуя в логике управляемого баланса. Залмай Халилзад, посол США в Багдаде в 2005–2007 годах, неоднократно высказывался об аль-Малики в сдержанно позитивном ключе.

Однако нынешняя региональная конфигурация принципиально отличается от условий первого премьерства аль-Малики. Администрация Дональда Трампа демонстративно отказалась от политики балансирования и делает ставку на демонтаж иранской архитектуры влияния, включая так называемый «шиитский полумесяц», в том числе, и на иракском направлении. Этот подход был прямо зафиксирован в заявлении государственного секретаря США Марко Рубио, сделанном 26 января, вскоре после выдвижения кандидатуры аль-Малики. В телефонном разговоре с Мухаммедом Судани Рубио выразил обеспокоенность перспективой формирования в Багдаде правительства, ориентированного на Иран. Представитель Государственного департамента США Томми Пигот также прямо заявил, что подобный сценарий для Вашингтона неприемлем.

При этом, как отмечают международные эксперты, даже в случае возвращения аль-Малики в кресло премьер-министра стратегические приоритеты США в Ираке останутся неизменными: последовательное сворачивание иранских прокси-структур, их институциональное размывание через утрату самостоятельности и жесткий контроль над тем, чтобы пространство Ирака не было использовано в качестве операционного или транзитного театра в случае прямого военно-политического столкновения между США и Ираном.