Позднее прозрение с привкусом капитуляции

Никол Пашинян закрывает «карабахский проект», который сам же когда-то разогревал

Заявления армянского премьера об отказе от «карабахского движения» -  не стратегический разворот, а вынужденное признание поражения и попытка переписать собственную политическую биографию

На фоне стремительно набирающей обороты предвыборной борьбы в Армении политическое пространство страны камней все больше превращается в арену громких, зачастую взаимоисключающих заявлений. Различные политические силы, стремясь перехватить инициативу и мобилизовать электорат, соревнуются в резкости формулировок и масштабности обещаний - как говорится, кто на что горазд - не особенно заботясь о соответствии своих тезисов реальному положению дел.

Руслан МАНАФОВ,

«Бакинский рабочий»

На этом фоне действующая власть во главе с Николом Пашиняном, при всей противоречивости своей политики, демонстрирует, по крайней мере на уровне риторики, большее понимание сложившейся в регионе ситуации и необратимого изменения баланса сил. В отличие от оппозиции, продолжающей эксплуатировать устаревшие лозунги и иллюзии, правящая команда вынуждена опираться на новую реальность, в которой прежние подходы окончательно утратили свою актуальность.

Не стало исключением и заявление Никола Пашиняна, озвученное во время правительственного часа в парламенте. Премьер подчеркнул, что правящая партия «Гражданский договор» приняла решение не продолжать «карабахское движение», отметив, что его дальнейшее существование неизбежно ведет к войне, тогда как выбор в пользу мира исключает подобный сценарий.

По словам Пашиняна, под видом «карабахского движения» Армения многократно становилась жертвой чужих геополитических интересов. А исторические проблемы страны во многом возникли потому, что Армения позволяла использовать себя против других, не отстаивая собственные интересы.

Он также подверг критике роль Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), которая долго считалась гарантом безопасности Армении. Пашинян отметил, что в 2020 году действия ОДКБ фактически направили страну на кровопролитие.

Кроме того, премьер обвинил армянских сепаратистов в том, что они десятилетиями удерживали население Карабаха в статусе заложников, не обеспечивая полноценного социального и экономического развития региона.

Наконец, Пашинян резко раскритиковал бывших военных и политические элиты, назвав их трусливыми предателями, которые удерживали в заложниках государственность Армении, а также народ страны и армян Карабаха. По его мнению, именно их действия мешали стране выстраивать самостоятельную и безопасную политику, что стало одной из ключевых причин исторических поражений и кризисов.

Надо сказать, что заявление премьер-министра Армении о том, что продолжение «карабахского движения» означает войну, звучит не как стратегическое откровение, а как запоздалое признание очевидного факта. Причем это признание, сделанное уже после того, как сама реальность окончательно перечеркнула все прежние лозунги, декларации и политические мифы, на которых десятилетиями строилась армянская государственная линия.

Возникает закономерный и предельно прямой вопрос: о каком «карабахском движении» вообще может идти речь сегодня? После того как Азербайджан в результате последовательной и целенаправленной политики Президента Ильхама Алиева, подкрепленной действиями Вооруженных сил, полностью восстановил контроль над Карабахским регионом, само понятие «карабахского движения» утратило не только политический, но и фактический смысл, превратившись в пустую оболочку, в риторическую конструкцию, существующую лишь в речах тех, кто еще не до конца готов признать крах прежней парадигмы.

По сути, Пашинян сегодня констатирует не выбор между войной и миром, а факт окончательного поражения той идеологии, которую он же сам некогда активно подпитывал. И здесь его слова выглядят не как акт политической смелости, а как вынужденное отступление перед лицом необратимых процессов.

Особый цинизм ситуации заключается в том, что человек, который сегодня рассуждает о губительности «карабахского движения», еще совсем недавно высказывал прямо противоположные мнения на многочисленных трибунах и публичных площадках. Достаточно вспомнить его демонстративные жесты в Шуше, включая скандально известные эпизоды на Джыдыр дюзю, где он не только символически закрепил политические притязания, танцуя и употребляя алкоголь, но и открыто провозгласил: «Карабах - это Армения, и точка». Эти слова были частью государственной риторики, определявшей на тот момент курс страны под его управлением.

Однако после однозначного сигнала со стороны Президента Ильхама Алиева о том, что «Карабах - это Азербайджан, и восклицательный знак», политическая реальность стремительно изменилась. Прежние заявления Пашиняна стали не просто ошибочными - они обрели характер откровенно безответственных высказываний, подчеркивающих разрыв между риторикой и реальными последствиями политики.

Сегодняшний разворот Пашиняна - это не эволюция позиции, а демонстрация политической несостоятельности, по сути, признание того, что прежняя линия была построена либо на иллюзиях, либо на сознательном игнорировании реального баланса сил.

Не менее показательным является тезис Пашиняна о том, что под видом «карабахского движения» Армения была принесена в жертву чужим геополитическим интересам. По сути, это признание того, что страна долгие годы выступала не самостоятельным субъектом, а инструментом в чужой игре. Здесь нельзя обойти роль ОДКБ и, шире, российского фактора: именно Москва на протяжении десятилетий формировала архитектуру безопасности региона. Под прикрытием союзнических обязательств Армения оказалась встроена в систему, где ее интересы далеко не всегда совпадали с интересами «старшего партнера».

На этом фоне возникает закономерный вопрос: если Пашинян столь резко критикует ОДКБ, обвиняя организацию едва ли не в том, что она направила страну на бойню, почему Армения до сих пор формально остается членом организации? Почему не сделан решительный шаг к выходу? Ответ, вероятно, кроется в той самой зависимости, о которой премьер говорит, но которую не способен преодолеть. Критика звучит громко, однако реальные действия остаются осторожными и половинчатыми. Это классический пример политической двойственности: дистанцирование от прежних союзов без готовности разорвать их окончательно.

Таким образом Пашинян невольно подтверждает главный тезис собственной критики: проблема заключается не только во внешних интересах, но и в неспособности армянской политической элиты выстраивать самостоятельную, последовательную и ответственную стратегию.

Резкие обвинения в адрес бывших элит, которых он называет трусливыми предателями, выглядят как попытка переложить ответственность за системные ошибки. Безусловно, прежние власти сыграли значительную роль в формировании тупиковой ситуации. Однако нынешний премьер не был сторонним наблюдателем: он участвовал в политическом процессе и в критический момент не только не остановил опасную риторику, но и усилил ее.

В итоге перед нами классический пример политического обнуления, когда громкие лозунги сменяются признанием поражения, а прежняя уверенность - оправданиями и поиском виновных. «Карабахское движение», о котором сегодня говорит Пашинян, фактически завершилось не его решением и не политическим выбором Армении, а действиями Азербайджана, восстановившего свою территориальную целостность. Все остальное - постфактум интерпретации, попытки переосмыслить произошедшее и адаптироваться к новой реальности.

Политические мифы, сколько бы лет они ни существовали, неизбежно сталкиваются с фактами. Вопрос лишь в цене, которую за это приходится платить.