Правый разворот: конец глобализации или новый миропорядок? Обзор Артема Кирпиченка

Люди молодого поколения, наверное, не помнят, что с 1930-х годов и до середины 70-х годов прошлого века в мире доминировали левые настроения. Это стало следствием Великой депрессии, на долгие годы дискредитировавшей рыночную модель экономики, успехов индустриализации в СССР и поражения стран Оси во Второй мировой войне. Как отмечала историк Наоми Кляйн, еще в конце 1970-х годов многие видные западные экономисты писали о рыночных реформах, предложенных Чикагской экономической школой, как о безумии. Спустя десятилетия, после Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер и распада СССР, либеральная экономическая модель превратилась в догму, не подлежащую обсуждению.

Но в последние годы общество в большинстве стран мира стало гораздо более правым, чем оно было даже пятьдесят лет назад. На Западе люди не доверяют государству, утратили навыки самоорганизации и предпочитают делегировать полномочия представителям бизнеса, подобно Илону Маску, позиционирующим себя «несистемными лидерами». Разочарованные в идеях глобализации, завершившихся экономическим кризисом, пандемией и постепенным снижением уровня жизни, избиратели отдают свои голоса партиям, которые проповедуют изоляционизм, либертарианство, приоритет национальных интересов и закрытие границ.

Сегодня в семи государствах-членах ЕС — Хорватии, Чехии, Финляндии, Венгрии, Италии, Нидерландах и Словакии — партии, которые раньше считались ультраправыми, получили места в правительстве. Блок «Альтернатива для Германии», находящаяся под наблюдением спецслужб ФРГ, с каждым годом увеличивает свой электоральный вес и, возможно, скоро сможет формировать правительство. Молодежь в Аргентине вдохновлена радикальными реформами Хавьера Миллея, но, конечно, поворотным событием стала победа Дональда Трампа на выборах 2024 года в США. В отличие от первого президентского срока, сегодня Трамп пользуется поддержкой значительной части американских элит, которые настроены отказаться от старого прогрессистского курса и радикально реформировать мировой порядок.

Однако каковы могут быть последствия успехов глобального правого поворота для нас всех? Люди ждут от «внесистемных» партий прекращения «гуманитарной» войны, борьбы с миграцией, приоритета национальных интересов над глобальными обязательствами. Но что они могут получить на деле?

Прежде всего, подъем правых приведет к ослаблению глобальных политических, экономических и социальных структур, начиная от ООН и заканчивая Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ). Дональд Трамп уже заявил о намерении покинуть ВОЗ и сократить значительную часть финансирования других международных проектов. Аналогичная риторика звучит и от европейских правых радикалов, которые резко атакуют институты ЕС и НАТО. В 2023 году Марин Ле Пен предложила огласить Декларацию о праве народов сохранять свою идентичность от влияния международных организаций и транснациональных корпораций в качестве «дополнения» к Декларации ООН о правах человека.

В то же самое время портал Geneva Solution подчеркивает, что в ряде вопросов «крайне правые... выступают за укрепление сотрудничества на уровне ЕС и на глобальном уровне, когда это соответствует их приоритетам, например, в сфере безопасности». Например, в 2023 году премьер-министр Италии Джорджи Мелони отправилась в ООН, чтобы заручиться международной поддержкой в вопросе миграции, поскольку дискуссии в рамках ЕС зашли в тупик. Лидер итальянских правых радикалов обошла ЕС и напрямую обратилась в ООН для достижения своих целей, «которые на самом деле очень националистичны... и продвигают христианские, европейские ценности. Она сказала, что не хочет, чтобы Италия превратилась в европейские лагеря для беженцев».

Вопрос миграции продолжает оставаться ключевым для большинства ультраправых партий. Как отметил профессор социологии Женевского университета Сандро Каттаки: «Многие из тех, кто начинал как крайне правые партии, основанные на ультранационалистической идеологии, расизме и антисемитизме, научились адаптироваться и приблизились к популизму. Их программы постоянно меняются и отвечают на недовольства, которые не были учтены другими партиями у власти. Но ограничение миграции остаётся одной из их главных целей в условиях».

Практически сразу после прихода к власти Дональд Трамп провел ряд показательных депортаций нелегальных мигрантов из США, однако, как замечали скептики, размах акции серьезно уступает депортациям, которые в свое время проводились Демократической партией. Под давлением правых пограничный контроль внутри Шенгенской зоны вводят и страны Европы.

Западная пресса наряду с озабоченностью старается демонстрировать и некоторый оптимизм, ссылаясь на то, что по мере интеграции в институты власти крайне правые партии откажутся от своего радикализма. Примером тому могут быть те же праворадикалы Италии, вполне интегрировавшиеся в европейские структуры.

Но после победы Дональда Трампа в мире наметились фундаментальные изменения: сегодня не радикальные политики подстраиваются под правила игры, а представители истеблишмента принимают программу ультраправых, видимо решив сейчас, что другими путями невозможно выйти из затяжного кризиса, охватившего западный мир. Свидетельством этому является присутствие на инаугурации Дональда Трампа столпов американского бизнеса, тем самым демонстративно присягавших на верность новой политике. Почти сразу же на уровне корпораций началась ликвидация программ гендерной и расовой идентичности, ставших притчей во языцех за последние двадцать лет. Близкую политику занимают и европейские деловые элиты, выступающие за демонтаж остатков социального государства и призывающие к власти собственных масков и милеев.

Приход к власти ультраправых отменял ряд официальных и негласных табу, существовавших со времен Второй мировой войны. Лидеры великих держав открыто заговорили о более-менее добровольных изменениях государственных границ и переселении народов. Оптимисты полагают, что Гренландия все-таки останется датской, а Канада не утратит свой суверенитет, но границы дозволенного во внешней политике расширятся до опасной грани. 

Неясно, что будет с промышленностью развитых стран без притока дешевой рабочей силы, без которой рыночная экономика неспособна функционировать. 

Наконец, серьезные вопросы вызывает и экономическая политика крайне правых, о которой те не слишком любят говорить в своих предвыборных речах. А между тем радикальные рыночные реформы повлекут за собой рост числа бедных и углубление расслоения общества, что прекрасно заметно на примере той же Аргентины. И не потребуют ли недовольные массы прихода к власти еще более праворадикальных сил, для которых нынешние правые покажутся уже слишком умеренными? 

Возможно, нынешний правый поворот снимет с повестки дня многие вопросы и проблемы, вызывавшие раздражение последние двадцать лет, но он породит новые, гораздо более серьезные вызовы.