Icma.az
close
up
AZ
Menu

Трамп хочет настоящей сделки с Тегераном

История Ивана Ильича в Баку путь от земных иллюзий к осознанию истинных ценностей (ФОТО)

В Баку состоялось празднование Дней основания государства и Вооружённых сил Кореи ФОТО

КОНМЕБОЛ подтвердила поддержку кандидатуры Инфантино на пост президента ФИФА

Голоса мужества, эхо Великой Победы в Баку почтили память героев (ФОТО)

Мексика попросила Christie’s отложить продажу картины Фриды Кало

Бархатный тембр эпохи: 100 лет со дня рождения Бахруза Зейналова (ФОТО)

Италия проведет серию мероприятий, посвященных Азербайджану

Лига наций УЕФА 2026/2027: определены пары четвертьфинала и стыковых матчей

Посол Южной Кореи Кан Кимгу завершает дипломатическую карьеру после работы в Азербайджане

Новые критерии медиаконкурсов помогут профессиональным СМИ укрепить позиции в соцсетях экспер

Стали известны самые высокооплачиваемые турецкие футболисты

Haber Global: Средний коридор открывает новые возможности для всего мира

От Каспия до Южно Китайского моря: новые возможности партнерства Баку и Ханоя ТЕМА ДНЯ от Акпера Гасанова

Революция в режиме реального времени

Разбитая дорога осложнила жителям двух сел Губинского района поездки в райцентр

Иззет Сеидова первая женщина театральный художник Азербайджана (ФОТО)

В Баку с 23 ноября начнет курсировать автобусный маршрут №57B

ЕС выделил €1 млрд помощи Киеву на закупку вооружений

Биткоин впервые с июля опустился ниже $60 тыс.

Путин между Си и Трампом: может ли Москва снова стать самостоятельным центром силы?

Путин между Си и Трампом: может ли Москва снова стать самостоятельным центром силы?

Icma.az сообщает, основываясь на информации сайта Zerkalo.az.

Встреча Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа в китайском Шэньчжэне 19 ноября 2026 года стала событием, которое заслуживает гораздо более внимательного анализа, чем просто очередная дипломатическая фотография трёх мировых лидеров. Впервые руководители России, Китая и США собрались за одним столом в таком трёхстороннем формате. Для Путина это была возможность продемонстрировать, что Москва, несмотря на международную изоляцию, санкционное давление и продолжающуюся войну против Украины, сохраняет место в высшей лиге мировой политики. Для Трампа — возможность показать, что он способен разговаривать одновременно с двумя лидерами, которых Вашингтон рассматривает как главных стратегических соперников. Для Си Цзиньпина — возможность продемонстрировать, что именно Пекин способен собирать за одним столом государства, претендующие на определение будущего международного порядка.

Однако за внешней торжественностью встречи скрывается гораздо более интересный вопрос: кто из трёх участников действительно располагает свободой манёвра, а кто вынужден учитывать чужие экономические, политические и технологические возможности? В международной политике присутствие за одним столом ещё не означает равенства возможностей. Можно получить место на общей фотографии, выступить с речью о многополярном мире, пожать руки двум президентам, но это совершенно не означает, что твои интересы автоматически становятся приоритетом для остальных. Именно поэтому Шэньчжэнь следует рассматривать не только как дипломатическое возвращение Путина на большую международную сцену, но и как демонстрацию нового соотношения сил между тремя державами.

Для Кремля встреча имела особое символическое значение. После 2022 года российская внешняя политика оказалась в условиях, когда значительная часть прежних экономических и дипломатических связей с Европой была разрушена или существенно ограничена. Западные санкции, сокращение доступа к технологиям, ограничения финансовых операций и военная конфронтация с Украиной изменили международное положение Москвы. Поэтому возможность оказаться рядом с американским и китайским президентами представляла для Путина самостоятельную политическую ценность. Российская пропаганда получила возможность представить происходящее как доказательство того, что попытки изолировать Россию не достигли цели. И в определённом смысле это соответствует действительности: Россия не исчезла из мировой политики, не утратила ядерного потенциала и продолжает участвовать в решении вопросов международной безопасности. Но дипломатическое признание статуса и реальная способность самостоятельно формировать мировую повестку — совершенно разные вещи.

Особенно примечательно, что главным организатором встречи выступил Си Цзиньпин. Китай не просто предоставил площадку для переговоров, а получил возможность продемонстрировать собственную дипломатическую центральность. Именно Пекин собрал двух лидеров, между государствами которых существуют серьёзные противоречия, и позволил им публично представить себя участниками общего разговора о международной стабильности. Западные аналитики обратили внимание на символическое значение этой постановки, сравнивая её с попыткой продемонстрировать новую конфигурацию мировых сил. Financial Times даже использовала образ «Ялты 2.0», хотя никаких реальных договорённостей о разделе мира или сфер влияния достигнуто не было. Важно понимать разницу: Китай продемонстрировал способность организовывать подобные встречи, но это ещё не означает, что Вашингтон и Москва готовы принять китайское руководство в качестве арбитра своих отношений.

Впрочем, было бы неправильно воспринимать присутствие Путина исключительно как проявление российской слабости. У Москвы остаются инструменты, которыми не располагает большинство государств мира. Прежде всего это ядерный арсенал, постоянное членство в Совете Безопасности ООН с правом вето, огромная территория, доступ к Арктике, энергетические ресурсы и военно-промышленный потенциал. Россия способна влиять на стратегические расчёты Вашингтона и Пекина даже тогда, когда её экономические возможности уступают возможностям обоих конкурентов. Ядерный фактор особенно важен: ни США, ни Китай не могут строить архитектуру глобальной безопасности, полностью игнорируя российские возможности. Это и есть один из главных козырей Кремля, который позволяет ему сохранять международное значение независимо от состояния российской экономики.

Но у этих преимуществ есть существенное ограничение. Ядерное оружие способно обеспечить стратегическое сдерживание, однако оно не производит современные микропроцессоры, не создаёт конкурентоспособные гражданские самолёты, не заменяет международные инвестиции и не формирует устойчивые технологические цепочки. Россия может оставаться военной державой, но для превращения в самостоятельный экономический центр силы ей необходимы гораздо более широкие возможности. И здесь возникает принципиальная проблема: после разрыва значительной части отношений с Западом Москва всё сильнее ориентируется на китайский рынок, китайские товары, финансовые каналы и промышленную продукцию. Комиссия США по экономике и безопасности в отношениях с Китаем в своём исследовании 2026 года прямо указывает на рост стратегической зависимости России от Пекина.

Китай прекрасно понимает сложившуюся ситуацию и не испытывает необходимости превращать Россию в равноправного экономического партнёра во всех направлениях. Пекин заинтересован в российских энергоресурсах, доступе к сырью, стабильности северных границ и сохранении стратегического взаимодействия с Москвой. Но он также заинтересован в том, чтобы получать всё это на условиях, выгодных собственной экономике. Для Китая российская нефть, газ, металлы и другие ресурсы являются важными элементами диверсификации поставок, однако это не означает, что китайская сторона готова принимать любые российские предложения. Пекин ведёт собственную игру, в которой отношения с Москвой являются лишь одним из направлений глобальной стратегии. Китай не обязан выбирать между Россией и США в каждом международном вопросе, поскольку именно сохранение пространства для манёвра приносит ему дополнительные преимущества.

Показательным примером остаётся газовый проект «Сила Сибири — 2». Для Москвы он имеет огромное значение: российская сторона заинтересована в создании дополнительного маршрута поставок газа в Китай, особенно после сокращения европейского рынка. Однако Пекин не торопится соглашаться на все условия российской стороны. Вопросы цены, объёмов поставок, финансирования инфраструктуры и долгосрочных обязательств имеют для него принципиальное значение. На встрече в Шэньчжэне не было объявлено о заключении окончательного соглашения по этому проекту. Reuters также отмечало отсутствие конкретного прорыва по газопроводу на фоне разногласий по коммерческим условиям. Это важная деталь: Москва может предложить Китаю ресурсы, но не может заставить его покупать их на любых условиях.

В этом и заключается одна из главных особенностей нынешних отношений Москвы и Пекина. Россия нуждается в китайском рынке значительно сильнее, чем Китай нуждается исключительно в российских поставках. Это не означает, что Пекин заинтересован в ослаблении или распаде России. Напротив, для китайского руководства предсказуемая Россия, сохраняющая территориальную целостность и военный потенциал, имеет стратегическое значение. Но стабильность российского государства и способность Кремля самостоятельно определять условия сотрудничества — не одно и то же. Китай может поддерживать Москву там, где это соответствует его интересам, одновременно избегая обязательств, которые способны повредить отношениям с другими экономическими партнёрами. В таком партнёрстве нет необходимости открыто демонстрировать превосходство: достаточно контролировать наиболее важные экономические и технологические возможности.

Именно поэтому Трамп остаётся для Си Цзиньпина не менее важным собеседником, чем Путин. Китайско-американские отношения определяют значительную часть мировой торговли, технологического развития, финансовых потоков и безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Несмотря на противоречия вокруг Тайваня, экспортных ограничений, полупроводников и торговых тарифов, Вашингтон и Пекин вынуждены поддерживать каналы взаимодействия. Ни одна из сторон не заинтересована в неконтролируемом разрушении всей системы экономических отношений. Россия же в этой конфигурации не может предложить Китаю сопоставимый рынок, технологическую базу или объём финансовых возможностей. Поэтому для Си Цзиньпина отношения с Москвой и отношения с Вашингтоном имеют разную экономическую цену. Китай может демонстрировать стратегическую близость с Россией, не отказываясь от переговоров с Америкой.

Для Трампа трёхсторонняя встреча также имела собственную политическую логику. Американский президент стремится представить себя лидером, способным договариваться с наиболее влиятельными государствами и добиваться результатов там, где традиционная дипломатия сталкивается с тупиком. Но его интересы не обязательно совпадают с российскими. Вашингтон заинтересован в обсуждении ядерного сдерживания, ограничении рисков большой войны и сохранении американского влияния. Москва же рассчитывает на ослабление санкционного давления, признание своих претензий в вопросах безопасности и изменение условий урегулирования украинского конфликта. Это разные повестки, даже если стороны используют одинаковые слова о мире, стабильности и международной ответственности.

Показательно, что итоговая декларация трёх государств содержала общие положения о реформировании ООН, энергетической безопасности, ядерных рисках и юрисдикции международных судебных институтов. Однако конкретного прорыва по Украине и Ирану объявлено не было. В документе не появилось и согласованного механизма, который позволил бы считать встречу началом нового мирового соглашения. Получается, что три лидера смогли продемонстрировать готовность к диалогу, но не смогли публично согласовать решение наиболее острых международных противоречий. Это обстоятельство важно не меньше, чем сама встреча. Большие державы могут договориться о принципах, но когда дело доходит до территорий, безопасности, санкций и военных обязательств, общие формулировки быстро сталкиваются с национальными интересами.

Для России остаётся ещё один серьёзный вопрос: насколько эффективно Москва может использовать противоречия между Вашингтоном и Пекином? Исторически российская дипломатия неоднократно пыталась играть на конкуренции крупных держав, добиваясь дополнительных уступок за счёт того, что ни одна из сторон не хотела окончательно терять влияние в Москве. Такая тактика сохраняет определённый смысл и сегодня. Россия может предлагать США переговоры по стратегической стабильности, одновременно развивая отношения с Китаем и другими азиатскими государствами. Может использовать своё положение в энергетике, Арктике, международных организациях и вопросах безопасности. Но для успешного маневрирования необходима реальная альтернатива. Если у государства нет возможности отказаться от невыгодных условий одного партнёра и перейти к другому, его переговорная позиция постепенно слабеет. А именно с этой проблемой сегодня сталкивается российская внешняя политика.

При этом у Москвы остаётся пространство для отношений не только с Китаем и США. Индия, Турция, государства Персидского залива, страны Центральной Азии и ряд государств Африки заинтересованы в сохранении собственных экономических и дипломатических связей с Россией. Индия, например, продолжает учитывать энергетические интересы и вопросы стратегической автономии, не желая полностью подчинять свою внешнюю политику ни Вашингтону, ни Пекину. Турция одновременно является членом НАТО и поддерживает торговые, энергетические и дипломатические отношения с Москвой. Саудовская Аравия и другие государства региона также исходят прежде всего из собственных интересов. Для России это потенциальная возможность избежать превращения двусторонних отношений с Китаем в единственный внешний канал. Но наличие партнёров ещё не гарантирует Москве прежней свободы действий: каждая из этих стран самостоятельно определяет границы сотрудничества и не обязана поддерживать российские решения.

Особого внимания заслуживает Южный Кавказ, где изменение баланса между Россией, Турцией, Китаем и Западом имеет непосредственное значение. Азербайджан последовательно развивает собственную многовекторную политику, расширяет сотрудничество с Турцией, Центральной Азией, Китаем и европейскими государствами. Средний коридор, проходящий через Каспийское море и Южный Кавказ, приобретает дополнительное значение на фоне перестройки международных торговых маршрутов. Для Пекина это возможность диверсифицировать транспортные связи между Азией и Европой, для Баку — укрепление транзитного и экономического значения страны. Россия же сталкивается с необходимостью учитывать, что региональные государства всё активнее самостоятельно определяют направления своего развития. Они не обязаны выбирать между Москвой и Пекином и не намерены автоматически становиться частью чужой геополитической конструкции.

И здесь проявляется ещё одно ограничение российской стратегии. В прежние десятилетия Москва привыкла рассматривать постсоветское пространство как территорию особых интересов, где её политический, военный и экономический вес обеспечивал значительные возможности воздействия. Сегодня ситуация сложнее. Турция усилила своё присутствие, Китай расширил экономические инструменты, а государства региона стали активнее диверсифицировать внешние связи. Азербайджан, Казахстан и другие страны Центральной Азии демонстрируют, что сотрудничество с Россией может продолжаться без отказа от отношений с альтернативными центрами силы. Это уже не та геополитическая среда, в которой Москва могла рассчитывать на автоматическое признание своих предпочтений со стороны соседей. Для сохранения влияния ей приходится учитывать суверенные интересы партнёров и конкурировать экономическими предложениями, а не только ссылаться на исторические связи и прежние механизмы безопасности.

В конечном счёте главная проблема Кремля заключается не в том, что Россия потеряла все свои козыри, а в том, что значительная часть этих козырей относится к военной и дипломатической сфере, тогда как современная конкуренция великих держав всё больше определяется экономикой, технологиями, финансами и контролем над инфраструктурой. Китай располагает промышленной мощью, огромным внутренним рынком и технологическими возможностями. США сохраняют влияние на глобальную финансовую систему, развитую сеть союзников и значительное технологическое преимущество в ряде отраслей. Россия же продолжает опираться прежде всего на ядерное сдерживание, природные ресурсы, военный потенциал и дипломатическое наследие великой державы. Всё это позволяет ей оставаться важным участником международной политики, но не даёт автоматического права определять правила для остальных.

Шэньчжэнь поэтому нельзя считать ни безоговорочной победой Путина, ни его дипломатическим поражением. Российский президент получил то, чего добивался: возможность предстать перед международной аудиторией участником переговоров на высшем уровне, рядом с руководителями США и Китая. Си Цзиньпин продемонстрировал дипломатическую центральность Пекина, а Трамп — готовность вести диалог с обоими соперниками одновременно. Но за этой общей фотографией остались нерешёнными украинский конфликт, противоречия между Вашингтоном и Москвой, коммерческие разногласия по российскому газу и стратегическое соперничество США и Китая. Каждый получил определённые политические дивиденды, но никто не продемонстрировал готовности отказаться от собственных интересов ради общего соглашения.

Самый важный вывод заключается в том, что Россия ещё может оставаться самостоятельным центром силы, но для этого ей недостаточно демонстрировать ядерный арсенал, собирать дипломатические встречи и говорить о многополярном мире. Самостоятельность начинается там, где государство способно предлагать партнёрам не только ресурсы и военные возможности, но и технологии, инвестиции, экономические перспективы и привлекательную модель сотрудничества. Пока же Москва вынуждена искать баланс между Пекином, Вашингтоном и другими центрами влияния, одновременно пытаясь сохранить пространство для собственных решений.

Мировая политика постепенно входит в период, когда прежние представления о безусловном превосходстве отдельных держав перестают работать. Китай не хочет становиться младшим партнёром Америки, Россия не хочет становиться младшим партнёром Китая, а США не собираются добровольно уступать свои позиции ни одному из конкурентов. Но между желанием сохранить статус и реальными возможностями существует огромная дистанция. И если Путин рассчитывает вернуть России самостоятельное место в большой игре, ему придётся доказывать это не только присутствием рядом с Си и Трампом, но и способностью действовать без постоянной оглядки на интересы других держав.

Возможно, главный урок Шэньчжэня заключается именно в этом: в XXI веке недостаточно быть необходимым участником мировой политики — нужно ещё обладать ресурсами, чтобы самостоятельно определять её направление.

Агиль Гахраманов 

Оставайтесь с нами на Icma.az, чтобы не пропустить важные новости и обновления по данной теме.
seeПросмотров:47
embedИсточник:https://zerkalo.az
archiveЭта новость заархивирована с источника 22 Ноября 2026 13:40
0 Комментариев
Войдите, чтобы оставлять комментарии...
Будьте первыми, кто ответит на публикацию...
topСамые читаемые
Самые обсуждаемые события прямо сейчас

Трамп хочет настоящей сделки с Тегераном

20 Ноября 2026 22:31see317

История Ивана Ильича в Баку путь от земных иллюзий к осознанию истинных ценностей (ФОТО)

20 Ноября 2026 14:31see300

В Баку состоялось празднование Дней основания государства и Вооружённых сил Кореи ФОТО

20 Ноября 2026 22:29see296

КОНМЕБОЛ подтвердила поддержку кандидатуры Инфантино на пост президента ФИФА

20 Ноября 2026 22:37see287

Голоса мужества, эхо Великой Победы в Баку почтили память героев (ФОТО)

20 Ноября 2026 22:23see287

Мексика попросила Christie’s отложить продажу картины Фриды Кало

20 Ноября 2026 19:18see277

Бархатный тембр эпохи: 100 лет со дня рождения Бахруза Зейналова (ФОТО)

20 Ноября 2026 16:43see275

Италия проведет серию мероприятий, посвященных Азербайджану

20 Ноября 2026 19:17see274

Лига наций УЕФА 2026/2027: определены пары четвертьфинала и стыковых матчей

20 Ноября 2026 17:24see271

Посол Южной Кореи Кан Кимгу завершает дипломатическую карьеру после работы в Азербайджане

20 Ноября 2026 20:00see250

Новые критерии медиаконкурсов помогут профессиональным СМИ укрепить позиции в соцсетях экспер

20 Ноября 2026 22:39see250

Стали известны самые высокооплачиваемые турецкие футболисты

20 Ноября 2026 22:17see249

Haber Global: Средний коридор открывает новые возможности для всего мира

20 Ноября 2026 21:12see247

От Каспия до Южно Китайского моря: новые возможности партнерства Баку и Ханоя ТЕМА ДНЯ от Акпера Гасанова

20 Ноября 2026 22:15see244

Революция в режиме реального времени

20 Ноября 2026 17:44see241

Разбитая дорога осложнила жителям двух сел Губинского района поездки в райцентр

20 Ноября 2026 20:55see238

Иззет Сеидова первая женщина театральный художник Азербайджана (ФОТО)

20 Ноября 2026 21:15see237

В Баку с 23 ноября начнет курсировать автобусный маршрут №57B

20 Ноября 2026 16:23see229

ЕС выделил €1 млрд помощи Киеву на закупку вооружений

20 Ноября 2026 20:17see217

Биткоин впервые с июля опустился ниже $60 тыс.

20 Ноября 2026 21:54see185
newsПоследние новости
Самые свежие и актуальные события дня