Путин предал Иран? еще один вопрос

Откровение бывшего главы «Моссада» Йосси Коэна о том, что президент России Владимир Путин лично дал согласие на израильские авиаудары по маршрутам поставок иранского оружия ливанской «Хезболле» во времена правления Башара Асада, вновь всколыхнуло общественные настроения в Иране.

Этот эпизод описан в мемуарах Коэна, где он отметил, что в ходе визита в Кремль получил одобрение российского лидера на сотни ударов по позициям Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и его союзников.

«Я посетил Кремль, чтобы подробно объяснить, как и почему нам пришлось нанести эти удары, поскольку оружие попадало к КСИР, в Сирию и к “Хезболле” в Ливан», — подчеркнул Коэн.

Сенсационные признания экс-главы "Моссада"

В Иране признание экс-главы «Моссада» лишь усилило подозрения, что Москва, контролировавшая сирийское воздушное пространство, сознательно воздерживалась от защиты союзных ей иранских формирований.

Мохаммад Садр, член Совета по целесообразности при верховном лидере Али Хаменеи, заявил в интервью, что Россия могла передать Израилю разведданные о характеристиках иранской ПВО, что объясняет поразительную точность израильских ударов в ходе 12-дневной войны. По его словам, Москва фактически помогла ликвидировать президента Ирана Ибрахима Раиси в мае 2024 года и нанесла удар по самой основе оборонной системы Исламской Республики.

Напоминание о масштабах потерь, понесенных Ираном, звучит мрачно: в ходе операции Израиля «Народ льва» были уничтожены ведущие командиры КСИР, ученые-ядерщики, значительная часть арсенала баллистических ракет и практически вся система противовоздушной обороны. При этом ВВС Израиля не понесли ни одной потери.

«Москва согласилась продать системы С-400 Турции, члену НАТО, но отказала Ирану, - напомнил Садр. - А российские Су-35, полностью оплаченные Тегераном, так и не были поставлены».

Россия могла передать Израилю разведданные о характеристиках иранской ПВО?

Иранский аналитик Фаршид Багериан в интервью haqqin.az отметил, что израильские удары по сирийским и ливанским объектам были бы невозможны без согласия России. Символичным моментом стал день 1 апреля 2024 года, когда авиация Израиля уничтожила здание иранского консульства в Дамаске. Тогда погибли 16 человек, включая генерала Мохаммада Реза Захеди и нескольких офицеров КСИР, тогда как российские радары контролировали все небо над Сирией. После этого Москва заключила соглашение с США о выводе войск, что вынудило и Иран покинуть сирийский театр.

В итоге подписанное Ираном и Россией сроком на 20 лет соглашение о стратегическом партнерстве оказалось фикцией. Большинство иранских политиков воздерживаются от открытой критики Москвы, но голоса реалистов становятся все громче. Они указывают, что в критический момент российские комплексы С-300, являвшиеся опорой ПВО, не сработали или были уничтожены. Более того, в ночь первых налетов израильских ВВС произошла кибератака, парализовавшая иранские системы управления, что оставило объекты беззащитными.

Показательно, что во время конфликта Россия демонстративно заняла позицию стороннего наблюдателя. Путин, отвечая на вопрос о том, кого бы он поддержал — Иран или Израиль, заявил, что более трети израильских граждан имеют российские корни. Это высказывание в Тегеране восприняли как откровенное признание скрытых симпатий Москвы к Израилю.

Фаршид Багериан комментирует для haqqin.az

Эксперты отмечают, что Кремль сделал стратегический выбор. Поддержка Ирана означала бы прямой вызов Соединенным Штатам и Дональду Трампу, тогда как израильский удар мог ослабить или даже уничтожить исламский режим. Россия предпочла остаться в стороне, рассчитывая использовать ситуацию в своих интересах.

В конечном счете Москва вывела войска из Сирии и миротворцев с Южного Кавказа, чтобы усилить позиции на украинском фронте. Украина для Путина стала приоритетом, ради которого он готов пожертвовать глобальным военным присутствием РФ, созданным еще Сталиным. А освобождающиеся ниши немедленно заняли США, Турция и Китай. Россия стремительно теряет статус мировой военной державы, а Иран оказался свидетелем того, как его «стратегический союзник» в критический момент предпочел укреплять собственные позиции в Украине, а не поддерживать Тегеран.