Расширение панацея от проблем Евросоюза? Расклад Артема Кирпиченка

Глава европейской дипломатии Кайя Каллас на ежегодной конференции послов ЕС заявила, что расширение объединения должно ускориться, поскольку оно является «противоядием от российского империализма и признаком того, что самый амбициозный многосторонний проект в истории, Европейский союз, останется с нами надолго».

Однако ряд членов европейского содружества весьма прохладно восприняли эту речь. И вполне возможно, что это обусловлено тем, что с 2013 года, когда в Европейский союз вступила Хорватия, организация стоит перед фундаментальной дилеммой: «Укрепит ли сообщество принятие новых членов, или присоединение финансово менее устойчивых стран со слабыми демократическими институтами, имеющих к тому же тесные экономические и культурные связи с Россией, только подрывает единый и нерушимый блок европейских стран?»
Между тем, несмотря на множество причин противиться расширению, опасения по поводу возможных расходов редко принимались в расчет, поскольку Евросоюз в состоянии без труда покрыть финансовые затраты, связанные с принятием в свои ряды, к примеру, балканских стран. Ситуация с Украиной несколько сложнее, однако при наличии политической воли вопрос финансовых аспектов ее интеграции тоже решаем.

Здесь надо понимать, что издержки по расширению ЕС несут, как правило, европейские налогоплательщики, чье мнение мало кого волнует, а прибыли получает большой бизнес Германии, Франции, Нидерландов. Его интересы для политиков куда весомее, и именно он является главным бенефициаром расширения Евросоюза, ведь перед банками и компаниями богатых европейских государств открываются рынки новых стран, чья промышленность и сельское хозяйство ликвидируются под предлогом перехода на «евростандарты».

Гораздо большей проблемой для евроскептиков является потенциальная возможность того, что новопринятые участники организации будут использовать право вето при принятии решений и откажутся от навязываемых им реформ сразу после вступления в объединение. Самым известным примером подобного «непростительного» поведения является Венгрия, премьер-министр которой Виктор Орбан регулярно критикует европейские структуры, сравнивая ЕС с бывшим Советским Союзом и называя его «плохой пародией» на СССР. В то же время недавно Будапешт заблокировал европейскую помощь Киеву, а парламент страны принял резолюцию, в которой высказался против вступления Украины в Евросоюз.

После начала российско-украинской войны основным стимулом для евроинтеграции стали вопросы безопасности. Так, в 2022 году список кандидатов на вступление в ЕС пополнился за счет Албании, Боснии и Герцеговины, Северной Македонии, Сербии, Монтенегро, Украины, Молдовы, а в декабре 2023 года статус кандидата получила Грузии. В 2026-м к теме вступления в Евросоюз возвращается Исландия, где на август запланирован референдум по этому вопросу.

В результате, сегодня находящаяся между двух огней — желанием продолжать экспансию и критикой евроскептиков — Европейская комиссия рассматривает различные схемы расширения ЕС, которые не ослабят его способность принимать решения. И одним из возможных вариантов является превращение блока в двухуровневую структуру, в которой членство новых стран будет носить неполноправный характер: эти государства откажутся от права вето на неопределенный переходный период, но будут иметь полный доступ к евросоюзовским фондам, институтам и единому рынку. В принципе, у этой идеи есть прецедент — переходные периоды для новых членов ЕС применялись и ранее: например, в 2004 году для Болгарии и Румынии были введены ограничения на свободное перемещение рабочей силы сроком до семи лет. Но эти условия касались конкретных мер, были четко ограничены временными рамками и не затрагивали институциональных прав новых стран — членов ЕС.

Параллельно Брюссель подчеркивает необходимость усиления гарантий соблюдения принципа верховенства права, которые будут закреплены в договорах о вступлении в ЕС и позволят сохранить механизмы контроля над внешней и внутренней политикой новых государств-участников. Так, в частности, представители Еврокомиссии превозносят предстоящий договор о вступлении Монтенегро в ЕС как первый из «нового поколения», предоставляющий союзу инструменты контроля и принуждения, которые он сможет использовать, если новые государства позволят себе демонстрировать излишнюю независимость и непокорность. Однако критики отмечают, что эти правила подрывают доверие к процессу вступления — по сути, Евросоюз публично размывает понятие членства и меняет условия на полпути, при этом не беря на себя четких политических обязательств по срокам.

В свою очередь, в совместной авторской статье для Frankfurter Allgemeine Zeitung президент Сербии Александр Вучич и премьер-министр Албании Эди Рама заявили, что они настаивают не на членстве в Европейском союзе, а на принятии своих стран в единый европейский рынок и Шенгенскую зону. Это означает предоставление им еще меньших институциональных прав, чем в рамках обсуждаемого в ЕС «членства второго сорта», и делает страны Западных Балкан участниками Европейской экономической зоны, но без прав, которыми обладают государства — члены Евросоюза. 

Между тем идея эта отнюдь не нова, она обсуждается уже почти десять лет, в основном в аналитических центрах, таких как «Берлинская инициатива». Смысл ее в том, что при отсутствии четкой политической воли к расширению Европейский союз должен предложить странам-кандидатам нечто надежное и политически осуществимое на переходный период, что позволит им оставаться в экономической орбите ЕС до тех пор, пока они не будут готовы стать полноправными членами.

Однако есть основания полагать, что поддержка подобных идей со стороны Рамы и Вучича вызвана тем, что, согласно некоторым данным, Брюссель приостанавливает финансовую помощь Сербии под предлогом «ухудшения ситуации с верховенством права в стране», а Эди Рама оказался вовлечен в конфликт с судебной системой страны, за спиной которой стоит ЕС.
Таким образом, лидеры стран — потенциальных членов Европейского союза стремятся получить доступ на рынки Евросоюза и даже европейское финансирование, но избежать навязываемой Брюсселем политической зависимости, что не устраивает евросоюзовские структуры и усиливает позиции евроскептиков.