Саммит G7 показал: эпоха ООН уходит Minval Politika

Французский курортный городок Эвиан, родина знаменитой минеральной воды, с 15 по 17 июня был столицей мировой дипломатии. Здесь проходил саммит «Большой семёрки» — неформальная встреча лидеров семьи крупнейших экономических держав «золотого миллиарда». Нешуточной интриги добавило приглашение на саммит президента Украины Владимира Зеленского.

Как утверждают хроникеры встречи, по настоянию Дональда Трампа Эммануэль Макрон — председательствует в «семёрке» Франция — решил воздержаться от принятия итогового коммюнике участников встречи и предпочёл отдельные заявления по самым горячим темам — Украине, Ирану, отдельным аспектам мировой экономики и т. д. Официальный Киев вполне может записать эту встречу себе в актив — из Эвиана в Брюссель Зеленский отправляется с новыми военными гарантиями, включая поставки сил ПВО.

Примечательно и другое. В Москве сегодня очень не любят вспоминать, как старательно во времена «друга Бориса» — Бориса Ельцина — «Большую семёрку» превращали в «Большую восьмёрку». Борис Николаевич уделял большое внимание «неформальной дипломатии» и придавал очень большое значение приглашению РФ на неформальные встречи. В Кремле тогда расценивали это как признак избавления России от имиджа «империи зла», как охарактеризовал СССР президент США Рональд Рейган. И тем более неприятно вспоминать, как всё рухнуло в 2014 году, сразу же после «крымнаша». Серьёзных и удушающих санкций против РФ Запад тогда не ввёл, но с неформальной дипломатией было покончено.

Сегодня «семёрка» существует в прежнем своём формате. И её лидеры по-прежнему обсуждают ведущие проблемы. Формально, конечно, решения и итоговые заявления таких саммитов не имеют международно-правовой силы. Но в реальности они определяют в мировой политике очень и очень многое. И зачастую куда больше, чем решения и резолюции ООН, которые вроде бы такую правовую силу имеют. Ну или должны иметь.

А если уж говорить начистоту, внимание к саммитам «семёрки», «двадцатки» и т. д. — это один из косвенных, но красноречивых признаков падения авторитета ООН.

А вот здесь надо поподробнее. Она, вернее, её генсек Антониу Гутерриш, периодически выражает обеспокоенность, выступает с заявлениями и т. д. Регулярно проходят сессии Генеральной Ассамблеи, заседания Совета Безопасности. Но весь этот дорогостоящий маховик слишком часто прокручивается вхолостую.

Четыре «карабахские» резолюции СБ ООН, которые более четверти века оставались на бумаге и которые Азербайджан выполнил своими силами, — пример красноречивый, но не единственный.

Переговоры между Ираном и США шли без какого бы то ни было участия ООН. Даже посредниками были представители Китая и Катара, но не ООН. Ещё раньше вспышка боёв между Индией и Пакистаном была остановлена при посредничестве США и тоже без какого бы то ни было участия ООН.

Вашингтонские переговоры, где была подведена окончательная черта под конфликтом Азербайджана и Армении, тоже прошли без участия ООН — даже формального и из вежливости. И этот список можно продолжать до бесконечности.

Понятно, что создавать новую международную организацию такого же масштаба — дело хлопотное и неоднозначное. Лига Наций, напомним, появилась после Первой мировой войны, ООН — по итогам Второй. Третью мировую войну для реформирования ООН мир позволить себе не может. Вот и относятся к этой организации всё чаще по принципу «стоит — ну и пусть себе стоит», а вопросы решаются в обход ООН и без её участия.

Это, конечно, повод задуматься, прежде всего в небоскрёбе на набережной Ист-Ривер в Нью-Йорке. И главное при этом — держать в голове простое правило: мир без ООН выживет. ООН без мира — вряд ли.