Симулякр вместо стратегии

Евроатлантический курс стал угрозой для грузинского суверенитета?

На фоне затянувшейся неопределенности с евроатлантическими перспективами Грузии экспертное сообщество соседней страны с тревогой и надеждой переживает за судьбу страны, которая десятилетиями живет в режиме внешнеполитического ожидания. 

Когда миф о скором вступлении в НАТО утратил силу, а внутренняя структура государства нуждается в обновлении, важно разобраться в причинах политической стагнации и увидеть возможности за ее пределами.
В последнее время формат сотрудничества с НАТО все чаще становится ловушкой для Тбилиси. 

Накануне офис связи НАТО сделал заявление, согласно которому Североатлантический альянс решительно поддерживает решения Бухарестского и последующих саммитов о том, что Грузия станет членом Альянса. «Заявление хорошее, но заявлением безопасность страны никто не защитит, - прокомментировал ситуацию председатель грузинского парламента Шалва Папуашвили. - С нашей стороны все, что можно было сделать для того, чтобы показать наше надежное партнерство, значение Грузии для НАТО и значение НАТО для Грузии, мы это все показали. Но в ответ мы получаем только слова и подобные заявления… Когда дело доходит до реальных действий, все понимают, что самый надежный защитный «ядерный зонтик» - это НАТО, а не заявления его офисов».
Какова истинная цена стратегического партнерства Грузии и НАТО, и есть ли у Тбилиси шанс выйти из роли пешки в большой геополитической партии. 
Об этом и многом другом наш корреспондент побеседовал с юристом, экс-депутатом парламента, директором Грузино-российского общественного центра имени Е.М.Примакова Дмитрием Лорткипанидзе.
- Батоно Дмитрий, как вы оцениваете текущую ситуацию с процессом интеграции Грузии в НАТО, учитывая отсутствие конкретной «дорожной карты», несмотря на то что страна выполнила все необходимые обязательства?
- Членство Грузии в НАТО уже давно утратило четкие очертания, превратившись в мираж, поддерживаемый скорее инерцией внешнеполитической риторики, чем реалистичными перспективами. Очевидность становится неотвратимой: дальнейшее следование за эфемерной идеей интеграции в Альянс не укрепляет, а, напротив, подрывает безопасность страны. Этот путь все чаще выступает как фактор стагнации, он сковывает волю к внутренним реформам, консервирует зависимость от внешних центров влияния и мешает формированию по-настоящему суверенной модели развития.
Вместо того чтобы стать опорой для национального прогресса, модернизации и институционального обновления, тема НАТО превращается в удобный политический симулякр, заслоняющий реальные вызовы и откладывающий на потом насущные трансформации. Грузия нуждается не в ожидании чужих гарантий, а в стратегии, построенной на прагматизме, государственном расчете и цивилизационном самоопределении. Слепая вера в «евроатлантическое спасение» рискует превратиться в тормоз, удерживающий страну на обочине исторического шанса.
- Насколько значимым является вклад Грузии в миссии НАТО, например в антитеррористическую компанию в Афганистане, и почему, на ваш взгляд, это не приводит к более решительным шагам со стороны Альянса по приему Грузии?
- С начала 2000-х годов Грузия внесла один из наиболее ощутимых вкладов в антитеррористическую кампанию под эгидой ISAF в Афганистане, став по числу солдат на 100 тыс. населения лидером среди стран-участниц. 35 погибших, в том числе солдаты, сержанты, офицеры. Несколько десятков раненых. Эта цена, заплаченная в рамках солидарности с международным сообществом, должна была бы стать весомым аргументом в пользу признания Грузии полноценным стратегическим партнером.
Однако вместо ожидаемой благодарности и движения вперед в евроатлантическом направлении страна столкнулась с холодной арифметикой геополитики. Несмотря на участие в миссиях в Ираке, Косово, Центральной Африке, на преданность идее коллективной безопасности, грузинский вклад остался в тени. Его не засчитали как «успешно выполненное домашнее задание». Не увидели в нем поступательной зрелости государства, готового к ответственности.
Грузию продолжили воспринимать не как союзника, идущего к членству, а как инструмент и буфер, своего рода территорию-полигон, пригодную для контроля, но не для интеграции. Как линию фронта в перманентном шахматном матче между НАТО и Россией. Это унизительное упрощение лишает страну не только справедливости, но и будущего, построенного на равноправии и уважении. Грузия не заслужила быть забытой на обочине истории, особенно тогда, когда сама стала ее активным творцом.
- Какие, по-вашему, геополитические факторы или внутренние разногласия в НАТО препятствуют принятию Грузии в Альянс? Как официальный Тбилиси может повлиять на изменение этой ситуации?
- Тот факт, что Грузия с начала 1990-х не контролирует одну пятую своей территории, признанной международным сообществом, является не декларативным, а структурным барьером на пути к членству в НАТО. Согласно 5-й статье Вашингтонского договора, нападение на одного из членов рассматривается как нападение на весь Альянс. А значит, в случае с Грузией - потенциальное членство автоматически влечет за собой военное столкновение с Россией - сценарий, к которому Запад отнюдь не готов, несмотря на риторику поддержки и солидарности.
События в Украине лишь укрепили это осознание. Спецоперация России стала не просто военным конфликтом - это геополитический суд над логикой расширения НАТО, игнорировавшего устные договоренности и «красные линии», проведенные в постсоветском пространстве еще в эпоху «холодной войны». Украина превратилась в пример последствий, когда стратегические амбиции не сопровождаются дипломатическим тактом и глубинным пониманием исторической архитектуры региона.
В этой новой реальности Грузию воспринимают уже не как перспективного союзника, а как потенциальный эпицентр очередного геополитического взрыва. Постсоветское пространство стало минным полем, на котором ошибки не повторяют - именно потому, что последствия оказываются слишком разрушительными для архитекторов глобального порядка. В штаб-квартирах НАТО хорошо понимают: прежние формулы больше не работают. И каждая новая заявка на членство - это не вопрос формальности, а вызов балансу сил, который и без того висит на волоске.