Ставка на хромую утку : что стоит за выдвижением Кочаряна АНАЛИТИКА

В политической жизни Армении накануне произошло событие, которое сложно назвать рядовым. Блок «Армения» выдвинул бывшего президента страны Роберта Кочаряна кандидатом на пост премьер-министра на выборах 2026 года. Фигура Кочаряна давно и прочно ассоциируется не только с армянской внутренней политикой, но и с карабахским конфликтом: бывший глава сепаратистского режима, один из идеологов движения «миацум», он остается одной из самых противоречивых и жестких фигур в современной истории региона.

Неудивительно, что этот шаг сразу же был воспринят в экспертной среде в более широком геополитическом контексте. Кочарян традиционно считался политиком, пользующимся особым расположением Москвы, и его выдвижение многие интерпретировали как сигнал, исходящий в том числе и из Кремля, накануне во многом определяющих парламентских выборов в Армении. Впрочем, как это часто бывает, реальная картина оказывается значительно сложнее прямолинейных трактовок.

С одной стороны, Кочарян действительно остается одной из наиболее известных и ресурсно обеспеченных фигур в оппозиционном лагере. У него есть управленческий опыт, устоявшаяся команда и доступ к значительным политическим и финансовым ресурсам. Однако это вовсе не означает автоматической консолидации оппозиции вокруг его кандидатуры.

Часть оппозиции, ориентированной на реваншистскую повестку и ностальгирующей по «старым временам», в нынешних условиях делает ставку именно на Кочаряна, рассматривая его как наиболее жесткого и конкурентоспособного оппонента действующей власти. В этой логике его фигура воспринимается не столько как элемент обновления, сколько как инструмент возвращения к прежним политическим подходам.

Однако подобный сценарий несет в себе не только внутренние политические последствия. Потенциальное возвращение Кочаряна к власти может означать разворот к более жесткой и конфронтационной линии во внешней политике. Это, в свою очередь, способно осложнить и без того хрупкий процесс нормализации на Южном Кавказе и вновь усилить конфликтную риторику, создавая дополнительные риски для региональной стабильности.

О вероятности такого сценария заявил действующий армянский премьер Никол Пашинян. По его словам, представители так называемой «подкремлевской оппозиции» утверждают, что не выступают против мира, однако в случае прихода к власти намерены пересмотреть достигнутые договоренности.

«Хочу прямо заявить: это — война», — подчеркнул Пашинян.

Он также выразил мнение, что часть оппозиционных заявлений формируется за пределами страны, а сами политики лишь озвучивают подготовленные тексты.

В этих словах, безусловно, есть серьезное зерно: и сам Роберт Кочарян, и его политическое окружение последовательно атакуют Пашиняна именно за попытки выстроить новую постконфликтную повестку. В первую очередь речь идет о его шагах по изменению армянской Конституции — особенно тех положений, которые оппозиция использует как формальный повод для обвинений в «нарушении конституции». Ключевым элементом здесь остается преамбула, вокруг которой и сосредоточена основная политическая полемика.

Неслучайно, используя контекст, Пашинян впервые назвал «Декларацию о независимости» страны угрозой, содержащей в своей основе конфликт и внешнюю зависимость.

Он сравнил страны региона с квартирами на одном этаже, заявив, что Декларация содержит угрозы соседям Армении, и в этих условиях страна может существовать только при внешней поддержке. Понятно, что, говоря о внешней зависимости, армянский лидер имел в виду в первую очередь Россию.

Ситуацию усложняет и конкуренция внутри самой оппозиции. Отношения Кочаряна с другим бывшим президентом — Сержем Саргсяном — показывают, что борьба идет не только против власти, но и за лидерство внутри оппозиции. Есть и другая часть оппозиции, так называемые новые и реформаторские силы, которые относятся к нему с недоверием. Для них Кочарян олицетворяет старую систему, против которой в 2018 году и произошла «бархатная революция». Поэтому сотрудничество с ним может стоить им поддержки избирателей.

Есть и те, кто открыто выступает против него. В их глазах Кочарян — не альтернатива нынешней власти, а возвращение к прежним политическим практикам непотизма и коррупции.

В итоге Кочаряну приходится вести двойную борьбу. С одной стороны — пытаться объединить оппозицию, с другой — противостоять действующему премьеру. И без решения первой задачи вторая становится еще сложнее.

Не все однозначно и с внешней поддержкой. Хотя Кочаряна часто связывают с Россией, Москва в последние годы не делает на него явной ставки.

Более того, в нынешних условиях Россия, по всей видимости, исходит уже из иной конфигурации Южного Кавказа, где приоритет постепенно смещается от попыток жесткого политического контроля к обеспечению стабильности и бесперебойной работы транспортно-логистических коридоров. В этой логике фигура Кочаряна не выглядит оптимальной: его возможное возвращение к власти с высокой долей вероятности будет сопровождаться ростом напряженности в отношениях с Азербайджаном и, в предельном сценарии, может привести к новому витку конфронтации.

Подобный сценарий объективно может вступать в противоречие с интересами Москвы, для которой на первый план выходит сохранение предсказуемой и управляемой среды, необходимой для реализации проектов в сфере транспортных и энергетических коридоров, связывающих Россию и страны Южного Кавказа с Ближним Востоком и Восточным Средиземноморьем. В логике этой прагматики особое значение приобретает использование возможностей мирной повестки, в том числе транзит грузов в Армению через территорию Азербайджана.

В таких условиях ставка на Роберта Кочаряна выглядит для России скорее источником дополнительных рисков, чем потенциальных выгод. Его возможное возвращение к власти способно дестабилизировать хрупкий баланс и осложнить региональные коммуникации, что, в свою очередь, снижает вероятность получения им существенной внешней поддержки.

Дополнительным фактором, сдерживающим позиции Кочаряна, выступает фигура Самвела Карапетяна. Речь идет не о прямом политическом противостоянии — Карапетян не является гражданином Армении и может участвовать в политическом процессе лишь опосредованно, через аффилированные структуры и «своих людей». Однако на уровне ресурсов, влияния и внешних связей он создает для Кочаряна ощутимую конкуренцию, прежде всего в борьбе за финансово-экономическую базу.

В итоге выдвижение Кочаряна скорее усиливает внутреннюю политическую турбулентность, но не решает ключевую проблему — отсутствие консолидации внутри оппозиции. Более того, с учетом его политического прошлого и связанных с ним рисков для региональной стабильности, потенциальное возвращение Кочаряна к власти может иметь последствия, выходящие далеко за пределы самой Армении.